Наверное, он ожидал другого, может даже заготовил список подозреваемых и приготовился мне его зачитывать, чтобы я дёрнулась на нужном. Извини, муж мой липовый, ничем помочь не могу.
— А кто тебе это вино принёс, хоть знаешь? Шевельни, если да. — голос “короля” звучит устало, словно всё это его безмерно задолбало.
Знал бы кто, как меня бесит собственная неподвижность. Вот сейчас, например, я безумно хочу хотя бы видеть лицо собеседника. Да что там. Я согласна уже на что угодно кроме надоевшего до чёртиков балдахина.
Хоть бы на бок меня положили. Или передвинули. Может с другой стороны вышивка иначе выглядит. Интересно, сколько мне понадобится времени, чтобы сойти с ума вот так вот? А может, я уже сошла?
— Значит нет. — сухо замечает мужчина, так и не дождавшись моего ответа. — Знаешь, что мне больше всего интересно, Тэрэса? Тебя отравили, чтобы создать проблемы мне, или от большой любви к тебе, дорогая моя супруга? Как думаешь? Ах да. Ты не можешь мне ответить. Какое счастье, что твой ядовитый язык до сих пор парализован.
Как думаешь, сколько бы ты прожила, если бы двор узнал, в каком ты состоянии сейчас? Мне кажется, что тебя прирезали бы при первой же возможности. Или дотравили.
От ненависти в этом голосе, я стыну внутри, чувствуя, как заходится в испуге сердце. О чём это он?
— К чему я веду, дорогая Тэрэса? К тому, что твой дражайший отец тоже ничего не знает. И не узнает. Мне не нужна война из-за тебя. Ты того не стоишь.
Это он не мне! Не мне! Я не Тэрэса! Я — Нэлли Казанцева.
Обычный логопед, а никак не королева, которую даже собственный муж ненавидит. А может это он? Может король сам отравил королеву? От нахлынувшего на меня страха в голове застучали отбойные молотки. Что он делает?!! Мне необходимо видеть его!!! Пусть я ничего сделать не могу, но лежать вот так, как овца на заклание, противно до глубины души. В тот миг, когда мне удаётся опустить глаза, находя его взглядом, я готова плакать от адской боли, разрывающей мою голову. Но я это смогла.
Посмотрела ему в холодное, надменное лицо."
"— Как интересно. Я не думал, что ты способна плакать. Может этот яд тебя даже человеком сделает? Или мне и дальше предстоит с гадиной жить? — издевательски улыбается, поднимаясь.
Превозмогая боль, я провожаю его глазами.
— Я надеюсь, ты меня поняла, Тэрэса. Сейчас твоя жизнь полностью зависит от того, захочу ли я дальше скрывать, как беспомощна ты. Запомни это.
Он вышел, а я едва снова не отключилась.
