Она рассматривала меня с какими-то странным, пристальным интересом.
— Ты мне снишься? — спросила с хрипотцой в голосе, поглаживая тонкими пальцами мой затылок."
"— А если да? — спросил я, не в силах сопротивляться любопытству так же, как и желанию. Эта женщина выбивала меня из равновесия своими поступками и непосредственностью, своими эмоциями и реакциями, и этим заставляла хотеть узнать её лучше, разгадать, познать.
Нэлли закусила губу, взглянула из-под отяжелевших век, и одним махом добила все мои благие намерения.
— Тогда будь моей фантазией. — прошептала она и потянула к себе.
Её губы, сладкие, как мёд, прикоснулись к моим мягко, несмело, словно пробуя на вкус, но мне и этого хватило. Разбуженная новой брачной связью и её сумасбродством похоть полыхнула во мне с новой силой. Тело напряглось, готовое брать, руки сжались на хрупких плечах и теперь уже я целовал пухлые губы, срывая с них тихие стоны, утоляя свой голод. Она подалась мне навстречу, отвечая с такой же страстью, встречая мой язык своим, прижимаясь ко мне, царапая ногтями плечи.
Я сам не заметил, как опустил податливое тело на подушки и склонился следом. Очнулся немного, когда она изогнулась, помогая мне стянуть с её плеч платье. Но вид её вздымающейся под тонким батистом груди снова унес мой разум. Чувствуя себя истощённым жаждой путником, я потянул ткань вниз, обнажая упругие холмики, и жадно припал к тёмной вишенке соска. Сладкая, какая же она сладкая! Как же хочется забыться в этом теле! В моём по закону. Когда я смял её юбку и обхватил ладонью гладкое бедро над кружевом чулка, скользя пальцами под оборки панталон, меня уже трясло от безумной потребности получить наконец своё.
Жаркая, влажная. Жаждущая, как и я.
— О Боже. Не останавливайся! — простонала моя жена, разводя ноги, открывая мне доступ до самого сокровенного. — Ты же сплошной ходячий соблазн, знаешь это?
О чём она? Что я должен знать? Скользнув пальцем в жаркое лоно, я сам не сдержал стона от того, насколько идеальной она чувствовалась вокруг него.
— Ты хочешь этого? — нашёл в себе силы спросить, хотя от боли и тяжести в паху уже едва соображал.
— Да-а-а. Хотя бы во сне. А потом я проснусь. И будет снова боль. И ты снова станешь сердитой букой.
Во сне? Она думает это сон. Резкое осознание отрезвило меня, хотя бы немного разогнав туман похоти в голове. Брать женщину, когда она даже не осознаёт происходящее, когда одурманена зельем — это низко. С болезненным сожалением я убрал пальцы из-под её панталон, и оправил юбку.
