Симон кивает и уходит выполнять, а я откидываясь на спинку кресла. Ну и что мне со всем этим делать? Задумавшись, даже не сразу слышу стук в дверь.
— Отец, можно? Вашего секретаря нет на месте. — заглядывает в кабинет Тайрэн.
— Заходи, сын. Я рад, что ты пришёл. — внимательно наблюдаю за тем, как мой наследник подходит к столу. — Садись, поговорим.
— Вы были у матери? — первое, что спрашивает Тай, как только занимает одно из кресел.
— Да.
— Она рассказала вам? Про память?
— Рассказала.
— киваю я, поборов желание спросить, почему он этого не сделал. Сын поступил правильно и не по годам мудро. Не ему с этим разбираться.
— И? Вы ей верите? — как можно равнодушней, спрашивает Тайрэн.
— Она действительно ничего не помнит из того, что было до отравления. Ни себя, ни тебя, ни меня.
— Значит ли это, что вашей вражде конец? — в его голосе появляется нескрываемая надежда.
Вздохнув, я тру переносицу. Знать бы мне самому ответ на этот вопрос."
"— Не знаю, сын.
То, что она… стала другой, не означает, что лучше. — уклончиво отвечаю я.
— Я понимаю. Просто… Она так добра и внимательна ко мне, — брови Тая сдвигаются, образуя хмурую складку. — Словно она может любить меня. Я… мне хочется этого.
Мои челюсти сжимаются до хруста. Сколько раз я мечтал свернуть шею мерзкой суке, по недосмотру богов ставшей матерью моему сыну, только за этот потерянный взгляд моего ребёнка, за то что он считает себя недостойным материнской любви.
А Тай тем временем продолжает добивать меня своей откровенностью.
— Она встала, несмотря на боль, чтобы обнять меня. Это было так… хорошо. — он сглатывает, вонзая зазубренное лезвие мне в сердце. — Но так странно, словно это и не она вовсе. Я так запутался, отец.
Как я понимаю тебя, мальчик мой. Я тоже запутался. И виной тому одна и та же особа.
— Мы разберёмся, сын. Обещаю. — поднимаюсь я, так как слышу стук в дверь. И прежде чем разрешить секретарю войти, подхожу и сжимаю его плечо, желая подбодрить.
— Можешь посещать её, если желаешь. Но послушай моего совета. Не спеши питать преждевременные надежды. У нас нет гарантии, что она прежняя не вернётся.
Мысли о сыне не покидают меня всё то время, что понадобилось мне на дорогу к Храму Великой Праматери. Меньше всего мне хочется, чтобы он снова страдал. Но в сложившейся ситуации я боюсь, что это неизбежно и пока не знаю, как поступить.
