Тонкий батист начинает скользить вниз, обнажая меня мужскому взгляду."
"— Я чувствую твои эмоции, но этого мало, чтобы читать их. Чтобы читать тебя. Я далеко не всё могу понять и интерпретировать. А отдельные эмоции ещё и ранят, заглушая восприятие остальных. — поясняю, заставляя себя не обращать внимание на острое чувство беззащитности, накрывающее меня по мере того, как оголяется моё тело.
— И какие же это? — мурлычет он, проводя костяшками пальцев по напряжённым соскам, потом сжимает легонько груди, заставляя, помимо воли, качнуться к нему с прерывистым вздохом.
Не терять голову рядом с Яром невозможно. Тело просит ласки и его прикосновений, изголодалось по его любви, даже если это не любовь. Телу плевать на сомнения разума.
— Злость… Вчера и сегодня. Ты смотришь на меня, на Гиерно… и злишься. А я не понимаю почему. Разве я виновата в чём-то? — вспоминаю заданный мне вопрос и, сбиваясь, пытаюсь на него ответить.
— Злость? Наверное, это и так можно назвать. — хмыкает он — Ты даже не догадываешься, почему я… злюсь?
— Нет.
— качаю головой, затаив дыхание. Яр оглаживает мой живот, обхватывает талию. Большие ладони скользят по бокам на бёдра. Каждое его прикосновение зажигает новые искры в моей крови и те несутся по всему телу, пока не собираются внизу живота, превращаясь в разгорающийся костёр.
— Такая умница, такая рассудительная. И не понимаешь. — с мягкой насмешкой приближается он ко мне, склоняет голову и целует ложбинку под солнечным сплетением. — Неужели даже предположить не можешь?
Думать становится всё сложнее, а когда моей трепещущей кожи касается его язык, я не могу сдержать тихого всхлипа.
— Что я сейчас чувствую, Нэлли? — рокочет Яр, а я могу лишь наслаждаться тем, как правильно ощущаются на моих ягодицах его руки.
— Не знаю… А-а-ах. — ноги подкашиваются, но он крепко держит меня. Поднимает голову и смотрит снизу вверх прямо в глаза, убивая напрочь весь мой здравый смысл.
— Сосредоточься, Нэлли. — улыбается искушающе и проводит языком по ложбинке под грудью.
Я стараюсь. Честно. Пытаюсь разделить его эмоции и свои собственные. Но меня накрывает жаркой волной нашего обоюдного желания, превращая тело в растопленный воск.
— Хочешь, я подскажу тебе? — спрашивает довольно.
У меня хватает сил лишь кивнуть.
— Я смотрю на тебя, держу тебя в своих руках, чувствую шёлк твоей кожи, ощущаю аромат твоего желания и дурею от желания брать тебя жестко, нежно, долго, так чтобы стереть все мысли и сомнения в твоей умной головушке.
