Шум со стороны двери становился все громче, мои руки вспотели и тряслись от волнения, мне казалось, что шест выпадет из моих рук. Сердце стучало как сумасшедшее. Наконец, скомканная записка упала у рук короля, касаясь их, и я начала быстро вытаскивать палку наружу. Не успела я полностью убрать мой самодельный шест, как дверь распахнулась. К счастью, кочевники сразу же принялись осматривать пленников и не обратили внимания на единственное окно в комнате.
Вытащив палку, я упала на землю, взволнованно пытаясь перевести дыхание.
Надеюсь, получилось. Надеюсь, Его Величество поймет и другим тоже скажет. Среди похищенных я также увидела Эдмона Тенбрайка, для которого быть обнаруженным в таком месте было чрезвычайно опасно, его огромное герцогство располагалось прямо на границе с пустошью. Решив избавиться от палки как можно скорее, я начала медленно ползти назад. Шест был длинным, выше меня, и слишком заметным. Выкину его в пустошь, и нет проблем.
Громкие крики раздались около забора, и от этого мое сердце, казалось, провалилось в желудок. От волнения я не сразу знала, что делать, но последовала инстинктам — вновь упала на землю, прячась за хозяйственными предметами, и решила выяснить обстановку.
Один из кочевников вел моего рацикана со стороны входа. Животное взволнованно двигало длинными ушами, но сумок с ним я не заметила. Вероятно, он умудрился каким-то образом освободиться от них и наткнулся на вход.
"
"С одной стороны, это означало, что я не была обнаружена, возможно, они подумали, что один из их рациканов отбился от стаи и кружил вокруг тюрьмы? Но с другой стороны, я только что потеряла свое средство передвижения. Как я вернусь назад без рацикана через такую огромную дистанцию?
Животное уже увели за тот же высокий забор, из-за которого приносили похищенных, ворота закрыли на ключ, и вскоре мужчины, переговариваясь, скрылись в здании, за которым я пряталась.
Я не осмелилась встать из своей лежачей позиции ещё какое-то время, а затем направилась к тому окну, откуда наблюдала за таласским принцем.
— Принц Лансель! — шепотом позвала мужчину.
Талассец, все так же прикованный к каменному ложу, заметно вздрогнул, а после счастливо произнес:
— Ты пришла, Элли! Простите, Вы пришли! Я думал, что вы были плодом моего больного воображения, моей умирающей надежды.
— Тшшш, пожалуйста, не шумите.
