— Я серьёзно, Элли, не принимай гражданство империи, не уезжай. Тебе не о чем волноваться, я никогда не причиню тебе вред.
Я уже собиралась сказать, что не ему решать, принимать мне гражданство или нет, но Феликс не дал мне вставить слово:
— Спрашивай. — Жёстко сказал он.
— Что? — я не поняла, о чем он, а после увидела, что он снял ткань с чаши, которая стояла перед ним.
— Спрашивай, Элли. — Феликс кивнул на чашу. — Что угодно.
В чаше находился камень правды.
Ошарашенная, я не знала, что сказать.
— Элли, пожалуйста, спроси меня.
Задай те вопросы, которые тебя волнуют, я не смогу соврать. Я не могу жить с твоим недоверием. — в его глазах отражалась мольба, а я почувствовала, что внутри меня что-то ломается.
Неужели он настолько хотел вернуть мое доверие? А ведь я могла спросить вопросы, которые были опасны для государства, но он… доверял мне, знал, что я не буду спрашивать подобного.
Я села на кровать и потрясла головой:
— Нет, это неправильно. Все имеют право на личные мысли. И к тому же, ты можешь передумать в будущем.
Ты не должен...
-Должен, мне это нужно! Я уже решил один раз скрывать от тебя правду и не было и дня, когда я не сожалел бы об этом. У меня нет другого способа развеять твои страхи. Ты знаешь, что даже малейшее сомнение сразу же отразится на камне, - Феликс был настроен решительно, серые глаза блестели, смотря на меня с нетерпением и просьбой.
Его открытость, его прямой взгляд на меня уничтожали стены, которые я сама построила внутри себя. Я видела его боль и не хотела быть её причиной.
Я боялась, что он был по-настоящему влюблён в меня.
— Спрашивай! — снова нетерпеливо попросил он.
Не отрывая взгляда от камня в чаше, сглотнула и задала вопрос:
— Собираешься ли ты принуждать меня вступить в отношения с тобой?
— Нет, никогда. Я хочу, чтобы ты была со мной добровольно, и готов ждать столько, сколько понадобится, — Феликс ответил мгновенно, продолжая смотреть на меня тревожным взглядом.
— Собираешься ли ты разрушить мой брак с другим человеком?
— Нет, — камень вспыхнул красным, и я взволнованно взглянула на Феликса, — то есть, возможно, но не специально, неосознанно и только потому, что я не знаю, смогу ли я быть вдалеке от тебя.
Но я не прикажу твоему... потенциальному жениху развестись с тобой, не наврежу твоей семье или детям, ни за что не опозорю тебя и не сделаю ничего против твоей воли.
Камень потускнел, возвращаясь к своему обычному состоянию, и я с облегчением выдохнула.
