На столе, среди прочих вещей, лежал массивный металлический куб с четырьмя рычагами и металлической решеткой сбоку, обращенной к окну.
Каждый рычаг был помечен диапазоном частот, начиная с двух гигагерц и вплоть до значений выше пяти. А еще выше располагалось большое металлическое колесо, напоминавшее колесико компьютерной мыши, но покрытое множеством отметок на языке республики.
Я не сводила взгляда с этого металлического куба, пока ко мне приходило осознание.
Это было устройство управления нашими ошейниками. Отметки частот совпадали с чертежами, которые я видела в лаборатории.
— Лия! - я только сейчас поняла, что валледец в это время обращался ко мне. Решила изображать напуганную девицу и заметно вздрогнула. Этот акт разжалобил кочевника, который со смешком сказал что-то валледцу.
— Господин Демирия сожалеет, что вы так молоды. Его срок службы истекает через несколько месяцев. Но он желал бы иногда… общаться с вами в неформальной обстановке.
Что они понимали под этим? Что входит в это “общение”? Я продолжала играть роль испуганной наивной девушки, поэтому смотрела на них круглыми глазами, стараясь стать как можно незаметнее в своем кресле.
— Никто вас не тронет. Господин Демирия скучает по женскому обществу, а женщины, проживающие на территории тюрьмы, являются неприкасаемыми. Господин Демирия считает, что вы выглядите старше своего возраста, но он не предаст своих богов, поэтому вам нечего бояться. Но вам настоятельно рекомендуется согласиться на общение, - валледец смотрел на меня раздраженно, ему явно не нравилось, что он вынужден разговаривать со мной с уважением.
— А если я откажусь? - осторожно спросила я.
В ответ на это кочевник заметно осерчал, его грузное тело напряглось, а взгляд стал откровенно злобным, хотя в нем по-прежнему отражалась похоть. Несмотря на вежливый тон, я видела перед собой человека вспыльчивого и нетерпимого к неподчинению.
— Господин Демирия не может причинить вам вред, но это не касается вашего брата и вашей команды.
***
Когда я вернулась, Феликс тут же бросился ко мне, но я покачала головой и сказала, что мы обсудим это вечером.
Я очень волновалась, что кто-нибудь узнает, что мне на самом деле далеко не семнадцать. Мысль о том, что грузный кочевник прикоснется ко мне, вызывала омерзение и дрожь, осознание того, что я была тут единственной женщиной, не защищенной статусами разных каст республики Аракии, ужасало.
Вечером Феликс и я сидели в нашей ""комнате"", где я рассказала ему вкратце то, что произошло.
