Хорошо помню наше первое знакомство с реабилитологом. Он ещё тогда показался мне очень чутким, внимательным и вежливым. Его словам я верила с первой секунды общения. Не потому, что мечтала об исцелении, а потому, что он слишком убедительно говорил.
Я тогда приехала в центр вместе с Ярославом и отчимом. И если первый остался ждать под кабинетом, то Роман Геннадьевич пошёл вместе со мной на приём. Возможно, считал нужным убедиться, что Жаров не зря меня забирает. Если бы Сергей Иванович не дал шансов на успешную реабилитацию, то у отчима был бы прекрасный повод оставить меня в посёлке.
От этой мысли мороз по коже гуляет.
Сергей встает с кресла и включает электрочайник. Интересуется как прошёл парный сеанс массажа. Я живо рассказываю, что Верушка вначале капризничала, когда её пытались уложить на кушетку, а затем увидела, что со мной проделывают ту же процедуру и смирилась. Смотрела на меня с интересом, а я на неё. Надеюсь, что так будет и дальше. Легко и непринуждённо."
"— Результат увидишь уже через три сеанса, — заверяет меня Сергей, поставив чашку с горячим чаем на стол.
— Ноги, мышцы пресса и спины необходимо укрепить в первую очередь. Специалисты помогут ребёнку сформировать правильную осанку и установку стоп. Это очень важно в её возрасте.
— Да, я читала об этом. И спасибо большое за совет. В Торонто мне ни один врач не предлагал подобного. Вера рано начала ходить — в десять месяцев. Возможно, слишком сильная пошла нагрузка на спину.
Сергей садится напротив и вступает в разговор о заграничной медицине.
Оказывается, он год работал в Германии, где набирался опыта и знаний. Позже его хороший друг открыл этот реабилитационный центр и предложил работу.
— Зарплата приличная. Куда выше, чем в государственных учреждениях нашего города. В целом, я всем доволен. Мне нечего было терять.
Я улыбаюсь в ответ и достаю из сумочки телефон. Сергей понимает, что мы переходим к первопричине моего здесь появления.
Мне приходится отмотать галерею с фото почти в самое начало. Я делала снимки ноги, когда лежала в больнице и фотографировала все ранние заключения при выписке.
Тогда, когда мне давали всего лишь пять процентов из ста. Критически мало для того, чтобы поверить в чудо.
— Вот самые первые фото после снятия гипса, — с содроганием показываю Сергею. — Жуткое зрелище.
Реабилитолог подъезжает поближе на кресле с колёсиками. Смотрит фото самого ужасного периода в моей жизни. Я тогда смотреть на себя не могла — настолько было тошно и непривычно.
