Я лучше Жене позвоню. Она поедет с тобой в СИЗО, если можно.
— Я бы не советовал, — отвечает Ярослав. — Насколько я знаю, Женя в положении, а беременным в следственном изоляторе точно не место.
Где-то в глубине души мне искреннее хочется верить, что Ярослав говорит так специально, чтобы с ним поехала именно я. Но я тут же одёргиваю себя и не даю мыслям разгуляться. Яру всё равно. Я, Женя или любая другая девушка. Это рабочие моменты и всё, что сейчас предпринимает Жаров сделано лишь для того, чтобы в полной мере угодить клиенту.
— Ладно. Приезжай, если не боишься, — соглашаюсь и вешаю трубку.
Повязав передник, я наконец приступаю к грязной посуде. Мать расстаралась на славу и много всего приготовила. Людей было немного, но попробуй прокормить двадцать человек. Конечно же, проще всего было заказать банкет в ресторане. Но, во-первых, в нашем посёлке работает только местная пивная забегаловка, а во-вторых, насколько я знаю, то у отчима и мамы сейчас проблемы с финансами. В начале лета погибло десять голов крупного рогатого скота.
Сказали, что по результатам исследований во внутренностях животных было много нитрата.
Собирается приличная стопка чистой посуды, ноги гудят от усталости. Но сна при этом ни в одном глазу. Я не могу не думать о том, что скоро за мной приедет Ярослав. У нас будет больше часа совместно проведённого времени в пути. И я при этом дико волнуюсь, будто влюблённая школьница. Внутренности сжимаются, пульс частит. Качнув головой, я запрещаю себе думать о Яре. Два года прошло. Я больше не чувствую от него физической зависимости.
Я его не люблю. Мне было девятнадцать и это был мой первый жизненный опыт. Кто бы мог подумать, что он окажется настолько болезненным. Я ведь и правда на короткое время поверила, что являюсь для Яра особенной девочкой.
В ноздри неожиданно-резко вбивается запах крепкого алкоголя. Мои глаза широко раскрываются, когда я слышу позади тяжёлые медленные шаги. Хочу обернуться, чтобы убедиться в том, что мои догадки верны, но крупная тяжёлая ладонь закрывает мой рот, а басистый голос шепчет на ухо: «Заткнись».
Мне становится нечем дышать, голова кружится. Перед глазами проносятся картинки: одна страшнее другой. Это уже было, было… Отчим приходил ко мне в ванную комнату и тянул руки, чтобы потрогать. Тогда я прошипела, чтобы оставил меня в покое, и он отступил. Испугался, вел себя отстранённо. Делал вид, что ничего не было. Я тоже. И за это время было подумала, что подобного никогда больше не повторится.
Но нет.
