Что, если Сергей — это мой шанс на умиротворение и счастье? Не такое громкое. Не такое яркое. Другое. Уютное, домашнее.
Яр останется отцом моей дочери. Моим прекрасным воспоминанием. Моей несбывшейся мечтой. Моим первым. Во всём.
— А кто знает? — спрашивает чуть громче Ярослав. — Ты для чего мне звонишь? Чтобы я дал совет? Благословил?
— Я могу отключиться.
— Не нужно мне угрожать. Просто ответь самой себе на один вопрос: чего на самом деле хочешь?
— А ты?
— Я уже говорил. Хочу тебя. С тобой. Навсегда.
Из груди рвутся глухие рыдания.
Мне кажется, я с ума схожу. Безумно хочу ему верить. Отчаянно, сильно, но не могу. Не после того, что я видела у Радмилы. Она вновь выбила меня из колеи. Выбила остатки веры и надежды. Я поняла, что больше не смогу так жить. Сходить с ума от мысли, что в любой момент Яр опять меня бросит и сорвётся к ней.
— Каждый раз, когда я приезжаю к Вере, я вижу с каким упрёком ты на меня смотришь, — негромко произносит Ярослав. — Каждый раз я не знаю как к тебе подступиться.
Как доказать, что я ошибся и был не прав.
Пульс взрывает виски, голова кружится.
— Ты лучшее, что было в моей жизни, Пряник. Ты и теперь уже Вера. И я с ума схожу от безысходности, когда понимаю, что ты никак не можешь меня к себе подпустить.
Я запуталась… Я ужасно запуталась. Сергей ждёт моего ответа. Да или нет."
"Фон Ярослава меняется. Теперь он становится отчётливо-тихим.
— Я сейчас тороплюсь и не могу долго говорить, — произносит Яр напоследок. — Иди и трахайся с ним, Сонь. Баш на баш.
Отомсти. Ты похоже ради этого звонишь. Если секс с Басовым поможет тебе меня простить — то вперёд.
Глава 49.1
Ярослав
Она не была мне нужна. Ни как женщина, ни как супруга.
Я изначально не рассматривал Соню в подобном ключе, но искреннее хотел помочь всеми доступными способами. Желательно это было сделать как можно скорее, потому что, во-первых, мне дико не нравился её отчим, во-вторых, случай с переломом ноги был катастрофически запущен и в будущем грозил самыми печальными последствиями в виде хромоты, атрофии мышц и нарушении кровообращения в зоне травмы.
В девятнадцать, сука, лет. Так не должно было быть. Не с ней.
Соня на тот момент жила в глухой деревне и без поддержки родных. Отчаявшаяся, сломанная. Не столько физически, сколько морально. Без какого-либо стимула двигаться дальше. Без спорта, которым она так горела. Я пошёл на все условия отчима, чтобы её забрать. Лишь бы отпустил.
Я думал, что мы справимся, живя на одной территории.
