Долго я с ней возилась и подбирала фитиль, но вроде справилась и света получила чуть больше с меньшей копотью и вонью.
«А тётка - злыдня так и не объявилась, про детей своих не спросила», - промелькнула мысль.
Сытые и довольные дети быстренько пригрелись и заснули на полатях под сказку бабы Нюси. Мне такие сказания были в новинку и я сама заслушалась.
- Жили были в станице казак с бабою своей, - начала размеренно свою историю. - Жили они ни бедно и ни богато, но крепко стояли на ногах и считались середнячками.
- голос старушки словно лился ровной речкою. - Были у них три сына. Старшего звали Петром, среднего Николкою, а младшего Ваняткой. Первые два старших были умными, а самый меньшой был не так чтобы совсем глупым, а у станичников и родичей считался «малость с придурью». Подросли детки, и решил казак оженить их да от себя отделить, чтобы каждый из них своим домом и своим умом-разумом стал жить да добра наживать сколько кому хочется.
Дальше рассказывалось о том как казак по очереди женил сыновей.
Старший Пётр обрадовался решению родителя. В мясоед женили парня и принялся он у заплошавших станичников пай их в залог да в аренду брать. Он стал богатым посевщиком.
На Красную Горку оженили Николая, который так же был рад родительскому решению и мечтал о воле и самостоятельности. Принялся у сирот да у вдов казачьих полпаи в полцены скупать да втридорога воронежским арендаторам перепродавать и стал на станице первым и самым богатым арендатором-перекупщиком.
Младший Ванюшка не обрадовался предложению родителя и заявил, что ему рано ещё жениться и отделяться своим домом и своим умом-разумом жить.
- Больно мне охота по свету погулять и своего счастья попытать, - проникновенно рассказывала баба Нюся. - Правду-матушку буду всем в глаза говорить, найду Степана Тимофеевича Разина заветную шашку-самобурку и всех злодеев, неправдой живущих и слабых сирот и казачьих вдов обижающих, по правде наказывать.
Я прямо-таки видела эту картину казака-заступника и проникалась его идеей. Только родной отец не оценил стремление своего ребёнка и не один раз своей нагайкой по спине пытался проучить. Однако парень попался упёртым и стоял на своём. Уже когда отец устал его лупцевать, то плюнул и решил, что с дурака толку не будет. Дал ему коня, отпустил на все четыре стороны и забыл о сыне, лишь мать вспоминает, и слёзы утирает тайком.
