Степан Силантьевич с разрешения коменданта отправился на телеге с Устином Евсиковым за батюшкой, чтобы отпеть матушку и проводить в последний путь как положено. За два дня они должны были успеть обернуться.
Мне было жаль старушку, которая вкладывала душу в своих внуков и всячески поддерживала сноху. Досталось её душевного тепла и мне. Никогда не забуду её ласковые натруженные руки, которые учили меня прясть и готовить кудель, нежные поглаживания и добрую улыбку.
В течение двух дней в дом к Филиповым шли люди, чтобы проститься с бабой Нюсей.
Вспоминали её добрым словом и желали лёгкого посмертия.
- Хорошей женщиной была Анна Андриановна.
- Доброй и совестливой.
- Всегда даст дельный совет и при этом не навязывалась.
- Славную жизнь прожила и детей хороших воспитала.
Необычно было слышать все эти слова чужих людей и при этом видеть обострившиеся черты лица старушки, которая стала больше похожа на восковую куклу. Покойников я не боялась, но видеть в таком состоянии дорогого человека очень тягостно.
Девчонки постоянно плакали с подвыванием вместе с Авдотьей Никитичной, а у меня бежали слёзы по щекам, которые я безмолвно утирала платком. На душе было очень тяжело, но такова реальность. На подходе у Филиповых новый младенец, поэтому жизнь продолжается.
Фролку на время похорон определили к Евсиковым. В отстроенной после пожара избе места было много, да к тому же там был малец его же возраста и разные игрушки, которые были в новинку для пацанёнка.
- Прохор, может помощь от меня какая нужна? - обратилась к другу.
- Нет, Мань, спасибо. Поминальный обед бабы готовят у соседей и могилку мужики уже справили, так что управились уже почитай, - вздохнул тяжело. - Последние дни баб Нюся от еды отказывалась совсем и почти не вставала. Думали приболела немного, а оно вон как вышло.
- Держись, ты старший и опора для родителей.
Подходящих слов у меня не находилось, чтобы выразить своё соболезнование. Я могла лишь разделить горе с этими людьми и проявить дань уважения к покойной.
На ночные посиделки меня не оставляли, как и Светланку с Глафирой. В доме при покойнике спать не полагалось, и девочки с матерью уходили к соседям. Глубоко беременной тёти Дуне было тяжело передвигаться и горе рвало сердце. Лишние волнения ей были ни к чему в её состоянии. Но в такой ситуации, что поделать?
Гроб со старушкой установили головой к углу и в изголовье установили церковную тонкую свечу, которую меняли по мере сгорания.
