Рвано выдыхаю и откидываю голову назад. Не контролируя своих движений, одной рукой обнимаю Никиту за спину, а второй сильнее прижимаю к себе его голову. Чувствую, как между ног становится очень мокро. У меня всегда так рядом с ним, но тогда в машине и сейчас это просто потоп какой-то.
Никита творит какие-то немыслимые вещи. Водит по шее губами и языком, слегка прикусывает, затем целует. От переполняющих меня чувств и ощущений ноги слабеют, и я почти висну на Свиридове. Инстинктивно сжимаю бедра, сладкая патока разливается между ног, но этого мало.
Мне хочется ещё и больше.
Никита идет поцелуями ниже. Спускается по грудной клетке, целует через топ полушария груди, медленно садясь на колени. Переходит на живот, ведет горячими губами дорожку из поцелуев к пупку и ниже. Он и правда разжег для меня костёр, потому что я вся пылаю. Жар огненными шарами перекатывается по телу, особенно концентрируясь внизу живота и между ног. Там ноет и пульсирует, возбужденная плоть требует прикосновений.
Никита останавливается у шорт.
Смотрю на него сверху вниз и не верю, что он реально это сделает. Да ну, нет, сейчас придумает какую-нибудь отмазку.
— Хочу тебя.
Никита расстегивает пуговицу зубами.
Мамочки! Он это серьезно? О чем я только думала, когда загадала такое желание!
Ворох мыслей в моей голове прерывает неожиданный стук в дверь. Мы с Никитой вздрагиваем одновременно.
— Кто это? — спрашивает меня шепотом.
Растерянно пожимаю плечами.
— Лиль, ты не спишь? — звучит за дверью голос Вовы.
Я аж чуть ли не подпрыгиваю, словно ужаленная. Никита поднимается на ноги и вопросительно глядит на меня. Выгибает бровь. Что он хочет этим сказать? Я и сама не знаю, зачем пришел Вова.
— Кх-м, нет, не сплю, но собираюсь, — отвечаю громко.
— Можешь открыть?
Начинаю паниковать. Вова ни в коем случае не должен увидеть Никиту. Как я ему объясню, что здесь делает Свиридов почти в час ночи? Хотя я и не должна ничего объяснять Вове, потому что ничего ему не обещала, но мне все равно неудобно.
Вова мой хороший близкий друг детства, вдобавок я нахожусь на его даче. Он выделил мне лучшую комнату во всем доме не для того, чтобы я тут обжималась со Свиридовым.
— Сейчас, я уже легла. Мне нужно одеться, — говорю громко, а затем шепотом обращаюсь к Никите: — Спрячься.
— Что? — возмущается, но хорошо хоть тоже шепотом. — Куда?
Оглядываю комнату. Тут и спрятаться особо некуда. Под кровать Никита не поместится, за шторой его будет видно.
