— Проклятый демон… он знал все это время…
— Наши пути пересекаются в таинственных узлах бытия, юный воин, — произнес Страж. — Я помню, как нес тебя на руках сквозь лабиринт куда больший, чем тот, что лежит сейчас перед нами.
— Меня?
— Тебя… твой дух… твое прошлое и будущее… — голем отвернулся и вновь встал на границе плато. — Самая крепкая постройка, юный воин, самый сложный узел, самый несокрушимый воин… все это можно одолеть одной булавкой. Правильной булавкой. Использованной умело. Нанеся удар в нужное время.
В нужную точку.
— Ты хочешь сказать, что эта булавка — это я?
Голем промолчал."
"— Все в этом мире предопределено, — произнес он. — Я был создан. Ты был рожден. Многие прошли свои пути, чтобы начались наши. И мы должны пройти наши пути, чтобы появились новые. Но любой путь имеет свое начало и свой конец, юный воин. И я прошу тебя — подари мне мой.
Хаджар обнажил меч.
— Я хочу узнать, юный воин, — Голем посмотрел на «небо». — что меня ждет дальше… что встречу я, созданный без души, за гранью бытия.
Тьму? Вечное забвение? Или же это будет покой.
Он развернулся и поднял свой клинок, направив его на Хаджара.
— Но я не отдам себя голодной бездне без боя, Ветер Северных Долин, — произнес он и буря черного ветра взорвалась, вихрем кружа вокруг древнего Стража. — я вложу в этот удар весь свой путь! А ты — вложи свой!
Хаджар не знал, что значит — «вложить в удар свой путь». Но он чувствовал. И иногда бывает так, что чувствовать, может даже — верить, куда важнее, чем слепо знать.
Два вихря — черный и синий, две бури — звенящая цепями и гремящая свободой, две молнии — одна рычащая, будто дракон, а другая поющая птицей, столкнулись посреди двух каменных волн, клыками пронзающих Свет.
А когда все схлынуло, остался стоять лишь один из них. Хаджар смотрел в закрывающиеся глаза голема. Синий Клинок торчал у того из груди.
Голем не обладал духом и потому хищный меч пожирал лишь пустоту. Но, возможно, лишь он один, на весь Безымянный Мир, мог подарить покой Голема.
Потому что лишь он один мог убить то, что не было изначально живым.
— Я вижу, — прошептал Голем. — вижу… Город.
— Он встретит тебя, — кивнул Хаджар. — передавай привет.
Капюшон упал с лица голема и Хаджар увидел то, что должен был увидеть. Он увидел свое лицо. Старое. Лишенное всех эмоций.
— И спасибо, — Хаджар провел ладонь по единственному, что отличалось между ними. По глазам. — Спасибо, что напомнил.