Клетка, в которой на меня всё давить.
– Думаешь, если позволю жить в квартире, то всё будет по-другому?
– Нет. Но там у меня хоть будет иллюзия выбора. Понимание, что я смогу выйти на улицу или в магазин. Что не нужно сидеть взаперти.
Халид молчит. Пронзает меня своим взглядом, едва вздергивает брови. Понимаю, что это очередной бессмысленный спор. Если мужчина что-то захотел, то его не переубедить.
Поднимаюсь с кровати, направляясь в ванную. Мне нужно смыть с себя прикосновения Халида, его сперму. Утопить в холодной воде то, как горела моя кожа.
Замираю в душевой кабине. Сжимаю бутылочку шампуня, цепляюсь за название. Знаю этот бренд, обожаю всем сердцем. Именно эта линия спасала мои волосы и кудри много лет. Я пользовалась им до того, как выпрямила волосы.
И вот.
Тут.
Эта же красная бутылочка.
Для меня.
Халид знал, сукин сын, что я всё же окажусь здесь. Подготовился, велел Нигяр купить всё. Самое лучшее убранство для моей темницы – никак иначе. Или теперь у него другая домработница?
Не важно.
Такие мелочи заботят, что самой смешно. какая разница, кто готовит мужчине завтрак и покупает косметику для его пленницы. Я лишь надеюсь, что в скором времени всё перестанет иметь для меня значение.
Обматываю полотенце кремового цвета вокруг груди, выжимая волосы. Ещё немного и кудри вернутся, а мне этого не хочется. Даже если всё повторяется, то мне хочется сохранить образ Адель.
Удобная одежда, прямые волосы и эфемерное чувство свободы. Пусть я была в бегах, пусть не могла спокойно дышать, но всё равно была счастливой.
С сыном, с возможностью в любой момент поехать в другой город или проспать до обеда. Ни перед кем не отчитываясь.
Когда я возвращаюсь в спальню, Халид всё ещё там. Лежит, прикрыв глаза. Набросил одеяло на себя, прикрывая член. Но оставляя возможность рассмотреть его торс с многочисленными шрамами.
Почему-то мне нравится они, хотя уродуют мощное тело. Как отметины, как доказательство, что Халид умеет выживать. На его боку, чуть левее сердца, новый рубец.
Явно не одно новое приобретение, но это – выделяется ярче остальных. Против воли тянусь к собственному шраму над ключицей, который оставил мне Халид.
Не он, конечно. Он лишь играл со мной, угрожал. Кинжал касался шеи, а я решила убрать любой способ давления. Смерти я тогда не боялась, собственноручно надавливая на лезвие. Перестаралась, чуть действительно не умерев.
Не представляю, насколько хорошие врачи у Халида, если смогли меня спасти.
