Ада
Наверное, мне следовало убить Арабину. Вцепиться в её лицо, придушить суку. Выместить всю злобу и боль. Но я… Я ничего не хочу сейчас, не могу. Накатывает такая апатия, что даже дышу через силу.
Падаю в машину, киваю Луке. Кажется, даже говорю с ним. Но всё на таком автомате, что не запоминаю. Мне не хочется выходить, что-то решать, думать.
Жить.
Всё сдавило, а слёзы не идут. Ловлю кислород пересохшими губами, стараюсь удержать в себе крик. Я бы пережила, если бы пострадал одни Халид. Возможно, как-то.
Но Янар…
– Лука, - обращаюсь к мужчине, зажимая голову ладонями.
Внутри стоит крик и ор, а на деле только шепчу. Падаю в кресло Халида, сжимаю подлокотники. – Я хочу, чтобы у Арабины начались проблемы.
– Ада, она…
– Она призналась, что подстроила взрыв. Она убила моего сына и мужа. Она… Я хочу, чтобы она страдала. Чтобы на неё падали проблемы, одна за другой. Чтобы детище, из-за которого Арабина потеряла семью, сгорела. Сотри его дотла. Перемани клиентов к другим, устрой проблемы. Пусть никто не идёт к ней, боится.
Устрой слив информации, тотальный. Настолько, чтобы её девочки больше не привлекали клиентов. Я понятно излагаю?
– Понятно. Я посмотрю, что можно сделать."
"– Нет, Лука. Ты не посмотришь, ты сделаешь. Она устроила аварию, она убила правую руку Цербера. Думаешь, он такое простит? Нужно показать, что подобное не прощается. Разрушь всё вокруг Арабины, как она это сделала со мной. Чтобы никто не думал, что подобное сходит с рук.
– Криминальный бизнес на тебя плохо влияет, ежик.
Резко подрываюсь, замечая в дверях Яна. Потрепанный, ссадины ещё не сошли с лица. Но улыбается, а после морщится из-за разбитой губы. Заходит в кабинет без спроса, притягивает меня для объятий.
– Я… Что ты тут…
– Думаешь, я могу быть в стороне, когда с тобой происходит подобное? – мужчина гладит меня по спине, крепко держит. – Мне так жаль, Ад… Адель.
– Ада, уже можно Ада. Давно можно.
Несу бред, голос дрожит, как и всё тело. Вижу Яна и горькое осознание, что нас снова двое.
Как в самом начале, без изменений. Только он и я, никого больше не осталось.
– Лука, я сказала своё мнение.
– Я понял. Сейчас переговорю с ребятами и скажу, что мы мож… Что мы сделаем.
Лука понимает всё сам, выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. А я прижимаюсь к Яну, не сдерживаю всхлипов. Кусаю его плечо через футболку, глушу вой.
Мне так хреново, как не было никогда. Выворачивает. Меня засунули в печь, подкидывают дров. Я горю, и нет никакого спасения.
