– Промазала.
Это похоже на фихрь, эпицентр шторма. Как Халид сметает меня, выбивает воздух из лёгких. Успеваю только вцепиться в его плечи, как оказываюсь прижатой к матам.
Придавлена тяжелым телом, распластана. Мужчина сжимает мои запястья над головой, смотрит жадно, цепко. Сканирует взглядом, словно не смотрел этой ночью.
Внимательно и долго, проходя по каждой клеточке, как если бы запоминал на будущее.
– Доигралась, колючка.
Киваю, даже не споря. Подставляю губы под грубые поцелуи, там ни капли нежности. Сплошная грубость, жадность.
В каждом движении Халида сквозит голод.
И во мне сидит такой же. Чистое безумие.
Сорвать с него рубашку, чертыхаясь. Нет той силы, чтобы сделать всё одним рывком. Так, как мужчина стягивает с меня брюки. Сжимает ноги, разводит шире.
Меня простреливает от этого хаоса, какой-то первобытной жажды. И ведь нет причин, нет объяснений. Мы были вместе этой ночью, были раньше. Не первая встреча спустя пять лет, не разлука в вечность.
А я не могу от него оторваться, наслаждаюсь каждым движением.
Как Хал до боли мнет мою грудь сквозь ткань, как матерится, избавляя меня от одежды.
– Камеры! – вспоминаю, надавливая на спину мужчины. Буквально заставляю лечь на меня, прикрыть от взглядов через экраны. – Камеры, Халид.
– Охрана отключила уже.
– А если нет? Я не хочу…
Знаю, что никто не рискнет смотреть, но что-то скребёт внутри, не прекращая. Кажется, всё что между нами – личное. Даже не хочу допускать мысли, что станет доступно кому-то другому.
– Блядь, - Халид садится на маты, смотрит как на предательницу.
– Одевайся, пойдём в спальню.
– Не пойдём, - улыбаюсь, закидывая ноги на колени мужчине. Чувствую себя всесильной, будто каждый атом воздуха пропитан вседозволенностью. – Ты должен был уезжать уже.
– На трах время найду.
– Хал! Ты обещал, что отвезёшь Яна… Янара к тете Кате.
Я бы сама отвезла, занялась этим. Но мужчина отодвинул меня в сторону. И я понимала, зачем это ему. У меня было пять лет наедине с сыном, а у Халида ни одного мгновения.
Чтобы вдвоём. У него ведь даже времени не было осознать, как это быть отцом. Никаких ошибок, поражений и побед, никаких проблем. А Халид старается, я это вижу.
Он привык быть Цербером, не создан для семьи. Но при этом… Он ведь… Старается, что-то делает. Закатывает глаза, когда Ян сидит за столом на моих коленях, но терпит. Притирается, ищет варианты. Хал не семьянин из любовных романов, но…
Я ведь его таким и выбрала.
– Никто не может меня так обломать, как ты.
