Сама тянусь к мужчине, целую его. У нас был всего один брачный раз, а мне нужно ещё. Повторяла себе, что нужно соблюдать приличия. Халид привёз меня знакомить с его семьей, а я так распущенно веду себя.
Перебираю пальцами короткие волосы на затылке, сжимаю их. Целоваться с мужчиной – мой персональный экспресс-билет в ад. С жаром, чертями, вилами в груди.
– Мама, фууу, - Янар обвивает меня за ногу, дёргает Халида. – Что вы делаете?
– Взрослые разговаривают так, - рядом останавливается забавная девчушка с двумя светлыми хвостиками.
– Драсьте.
– Привет, Ксю."
"Халид без всяких прелюдий берёт девчонку на руки. Замирает на секунду, а после ловит Янара за ворот футболки, поднимает в воздух. Как грозный лесник, поймавший Гензеля и Гретель.
Или там была ведьма?
– Я не маленький! – сын вертится, едва не падает вниз. Вскрикиваю, чувство, что сама сейчас упаду. – Ма.
– Янар! – повышаю голос, который дрожит. – Ты ударишься сейчас. И сделаешь мне больно.
– Прости, мам.
Сын хмурится, устраивает переглядки с Халидом.
У Яна дёргается верхняя губа, будто хочет зарычать. Даже дышит грозно, сейчас расскажет взрослым, как себя нужно вести.
Но мы оказываемся в просторной холле до того, как успевает прогреметь взрыв. Дамира я узнаю сразу, хотя запомнила его под кличкой Зверь. Безжалостный, властный…
Да, отличное описание брата Халида.
Только Дамир чуть ниже, не такой широкий в плечах. Все ещё грозный, но после Халида мне никто не страшен. И даже их разговор на другом языке – сущая мелочь.
– Уetər, - прошу их остановится на азербайджанском, широко улыбаясь.
– Когда ты выучила язык? – Халид разворачивается ко мне, хмурится. – А?
– У меня было много времени.
– Верю, - Дамир едва улыбается, забирая Ксюшу себе. – После кормление рыб в океане, да?
Застываю, превращаясь в оловяного солдатика. Конечно, меня уже нашли, вернули И всё складывается не так уж ужасно. Но факт, что мне видели, обнаружили давно…
Как удар по моей скрытности.
Перевожу взгляд на Халида, ожидая объяснений.
Он тоже знал, видел? Или Дамир затеял свою игру, не спеша рассказывать мне всю правду. Поджимаю губы, стараясь сдержать гневные вопросы.
– Тебя нашли в мае.
– Месяц назад? Ложь, я не была на океане в это время.
– Нет, колючка, в мае двадцать первого года. Спустя…
– … Два месяца после побега? Тогда почему ты не выдернул меня раньше?
– Был слишком зол, чтобы ты осталась целой.
Это грубые, жестокие слова. Угроза, пусть и в прошлом, сделать мне больно.
