Валяюсь на кровати, наблюдая за Халидом. У меня сегодня стресс, могу позволить всё. А потом уже буду задумываться над своим поведением и делать что-то дальше.
Тем более, что сам мужчина ведёт себя странно. Словно ему не бок прострелили, а голову. И влили что-то веселящее в кровь, чтобы перестал был устрашающим бандитом.
Халид возвращается в спальню полностью голый, только полотенце набросил на бедра. Ткань словно трещит на нем, вот-вот упадёт вниз. А я любуюсь.
Не должна, ага.
Но смотрю, как капли воды стекают по мышцам, вырисовывая шрамы мужчины.
Он покрыт ими, карта его жизни. И когда Халид подходит ближе – я протягиваю руку, касаюсь.
– Промахнулась, Ада, хватать нужно ниже.
– Ниже не так интересно.
Поднимаюсь, свешиваю ноги с кровати. Пах мужчины практически напротив моего лица, но я запрокидываю голову. Веду пальцами по темной дорожке волос.
Пальцы трут старый загрубевший шрам. Видимо, ещё с детства. Глажу, видя, как напрягается Халид. Мускулы превращаются в сталь, которой так хорошо касаться.
– Ада. На члене тоже шрамы есть, проверь.
– Нет их там.
Как малыш познает мир, так я сейчас познаю тело Халида. Мелкими перебежками от бедра до живота. Глажу теплую кожу, ласкаю. Собираю пальцами капель холодной воды.
– Ада. Не играй.
– Я просто… Хочу тебя касаться. Это тоже запрещено?
– Касайся."
"Халид хватает скрученную полоску полотенца, стараясь сбросить. А я сжимаю его ладонь, останавливая. Немая борьба, только взглядами. С желанием не подчиняться.
Ткань натягивается, выдавая возбуждение мужчины.
Края полотенца падают в сторы, открывая вид на стояк мужчины. И любое сопротивление становится бессмысленным.
– Я просто собиралась посмотреть на шрамы, - заявляю, отодвигаясь подальше. – Остальное меня не интересует.
– Что такое, фетиш на шрамы? Тогда ты конкретно попала, колючка.
– Переживешь. Просто интересно было. Их столько… - во рту собирается слюна, от больного желания коснуться губами отметины. – Слишком много, Халид. Разве их нельзя… Удалить?
– Ты свой не удаляешь.
Киваю, автоматом прикасаясь к своей полоске. Вздрагиваю, когда Халид тянется следом. Он касается не шрама, а моих пальцев гладит их. Не давит, не вызывает волну страха. Которая бы заставила втянуть плечи, защищаясь.
– Об этом я жалею.
– Что запер меня и угрожал?
– Что не просчитал насколько ты безумна. Это было угрозой, а не наказанием.
Я помню тот день. Глупо было бы забыть момент, как Халид заполучил меня в первый раз.
