Надеялся увидеть мои эмоции или сломать? Устроил проверку, чтобы понять, как я отреагирую? Что именно? Зачем?
Осматриваю мужчину, натягивая самое стервозное выражение лица. После меняю на безразличие. Мне плевать, Халид, видишь? Плевать, к чертям собачьим тебя!
А то, что я не была уверена, как без тебя дышать – пустяки, никому не стоит знать.
– Господин Халид, - один из врачей выглядывает. – Вам нужно вернуться, мы не закончили.
– Я сам знаю, что мне нужно.
– Швы разойдутся, если вы…
– Значит, херово у тебя руки растут, если разойдутся!
Врач бледнеет и я, кажется, тоже.
Цепко осматриваю Халида, ищу любое изменение. Бледный? Лишь чуток, на загорелой коже и не видно особо. Уверенный, с прямой спиной и без следа чего-либо.
На мужчине обычная футболка, без следа крови. Ничего с ним не произошло. Но… Какие швы тогда? О чём говорит врач, которого начинает трясти от взгляда Халида?
Слабак.
– Я расскажу, что тут натворила, - предлагаю, сжимая пальцы в кулак за спиной, успокаиваюсь. – А ты доделаешь то, что необходимо.
– Решила ставить мне условия?"
"– Просто предложила, - Халид кивает мне на вход в операционную. – Там разве не стерильно? Я не…
– Не неси чушь, Ада. Обустроить стерильную комнату для операций даже мне не под силу. Слишком много мороки. Для этого есть больницы. Шагай.
Шагаю в небольшою комнату, где есть операционный стол, куча тележек с разными медикаментами. Мало напоминает то, что показывают в фильмах. Но Халид прав, есть больницы.
И, уверена, у мужчины есть достаточно денег, чтобы никто не задавал лишних вопросов.
Если бы он умирал – его бы отвезли туда, наплевав на секретность.
Стоило подумать об этом до моей истерики.
– Давай, док, - Халид, взрослый мужчина, которого не раз ранили, ворчит. – Клей свой пластырь и свободен.
Я видела многое: в доме опекунов, детдоме, на работе. Но вздрагиваю, когда мужчина задирает футболку. Там покрасневшая кожа и новый рубец, который только появился.
Не знаю, что шокирует меня больше всего. Халид действительно ранен, но не смертельно.
А ещё этот идиот натянул футболку на свежую рану, ничем не обезопасив себя.
Идиот!
И мне нет до этого никакого дела, совсем.
Почему так сложно врать самой себе? Хотя бы для душевного равновесия, убежденности, что история с Халидом ещё может закончиться просто. Забуду о нём, легко.
Когда врач выходит, наклеив пластырную повязку, Халид приближается ко мне. Как дикарь, подхватывает на руки, заставляя оказаться на операционном столе. А затем…
Просто обнимает.
