– Ведь я доходчиво тебе объяснил, Лана, что у меня большие планы на твоё тело. Поэтому ты мне нужна здо-ро-вой! Разве это так сложно?
Шиплю, когда холодная вязкая мазь касается воспалённых волдырей на пальчиках. Пытаюсь инстинктивно отдёрнуть ногу, но куда там! Стальной горячий капкан руки Сардара намертво фиксирует лодыжку.
– Щиплет! – жалуюсь тоненьким голоском, чувствуя, как в носу предательски начинает покалывать, а в горле становится солёно от подступающих слёз.
Ноздри щекочет остро-свежий запах мяты.
– Терпи! Теперь уже! – раздаётся невозмутимый приказ, после которого я закусываю нижнюю губу от новой порции боли, на этот раз уже на другой ноге.
– А на будущее запомни: если что-то болит, ты говоришь об этом сразу! А не молчишь! Поняла меня? Не слышу!
Сардар сжимает мою коленку под сорочкой, до которой он беспардонно добрался. Это смелое прикосновение за гранью приличий заставляет мигом забыть о других неудобствах. Я уже даже не чувствую болезненного пощипывания на мозолях.
Хватаю ртом воздух и во все глаза таращусь на мужчину напротив.
Очень медленно Сардар выпрямляет спину. Напряжённо всматривается в моё лицо. Поднимает руку и властно сжимает мой подбородок указательным и большим пальцем, не позволяя пошевелиться.
Дышу часто и неглубоко, сердечко тревожно колотится, как запертая в клетке канарейка. Одна рука дракона по-прежнему сжимает мою коленку, вторая фиксирует подбородок. Взгляд дракона смещается на мои губы. Его лицо приближается, а горячая ладонь под сорочкой уверенно скользит вверх по бедру.
– Да! – выдыхаю в губы дракона.
Звучит двусмысленно. Это ответ на прозвучавший вопрос? Или разрешение на нечто большее?
Впрочем, разве Сардар Хард нуждается в разрешениях?
Замираю, когда его губы накрывают мои. Легко. Изучающе. Осторожно.
Он не подчиняет сейчас. Это странно. И очень обманчиво. В его поведении явно какой-то подвох, я вижу. Или хочу видеть.
Умело, но нежно, дракон подхватывает мою верхнюю губу, затем нижнюю, затем обе. В этом невинном поцелуе нет ни следа агрессии и страсти, которые раньше настораживали меня в Сардаре.
А теперь, после долгой разлуки, откровенно пугают.
Если бы он набросился на меня, опрокинул на кровать – кто знает, как бы я себя повела? Но сейчас, когда он медленно играет моими губами, не торопится поскорее присвоить и завладеть, целиком и полностью, это притупляет бдительность.
Я не отвечаю на поцелуй, но и не сопротивляюсь, потому что в сопротивлении нет никакого смысла.