В мое отсутствие предводительство над войсками взял мой помощник – Сайгон Рейвер. И именно ему теперь приписывают величайшую победу над темными эльфами.
Какие чувства у меня это вызывает? Никаких. Их просто нет. Внутри ничего не колышется, и это меня пугает. Потому что я помню прежнего себя и точно знаю, что сожрал бы себя изнутри за собственное поражение.
Но сейчас это кажется такой незначительной мелочью, что самому тошно. Ради чего теперь жить, если то, что было для меня самым важным, перестало иметь всяческий смысл? Ради семьи?"
"Это кажется мне странным и таким неестественным.
Но когда я впервые увидел своего сына, внутри меня что-то перевернулось. Я всегда держал в голове мысль, что продолжение рода важно для меня, но не стоит на первом месте. И сейчас я не испытываю гордости за то, что один из важных пунктов выполнен. Я чувствую что-то другое. Какое-то умиротворение и… счастье.
Испытывать это чувство не от собственных заслуг крайне непривычно.
Да и вообще оно ощущается совершенно иначе. Оно растекается по всему телу и медленно заполняет пустоту внутри меня. И впервые в жизни я чувствую себя уязвимым.
Я не ощущал такого даже глядя в лицо смерти. И не было такого необъятного чувства ответственности, даже когда за моей спиной стояли тысячи воинов, жизнь которых во многом зависела от меня. И это пугает меня, как никогда раньше.
Но помимо сына у меня еще есть и жена. Я будто только сейчас это понял.
Прежде она была для меня просто приложением, даром Богов, который я не ценил. Я не видел в ней личность, не видел ее человеческих качеств, и уж тем более не считал, что хоть чем-то ей обязан. При этом был уверен, что дал ей все, что только мог. А она вместо того, чтобы ценить это, требовала больше.
Так я думал прежде и не скрывал своих мыслей и намерений. Понимал, как сильно ранит это Лину, для которой я, казалось, стал смыслом жизни, и все равно предпочел не молчать.
Сейчас я понимаю, как глупо и неправильно поступал. Ведь я должен был взять на себя ответственность за нее во всех смыслах, а не только в материальном. Должен был беречь ее чувства и хотя бы не травмировать тем, что для любви я избрал другую.
Сейчас я уже не понимаю, была ли это любовь. Когда я увидел вчера Миарель, то не почувствовал ничего, кроме брезгливости и отвращения к самому себе.
