– Поняла. К семи буду готова, – киваю я, кланяюсь и ухожу в свои покои.
Я рада. Уже завтра я вздохну с облегчением в этом доме. Но прокручивая слова мужа в голове, меня начинает тревожить один вопрос: на какую важную тему хочет поговорить Рейгар?
Мысль о предстоящем разговоре с Рейгаром быстро отпускает меня, сменяясь другой, более важной для меня. Я, наконец, буду свободна!
Никаких притязаний со стороны мужа, никаких слез и страхов. Он больше не будет рядом, и, наконец, остынут эти глупые чувства к нему, которые не дают покоя.
В спокойствии и умиротворении я смогу осуществить задуманный мною план. Найду разгадку, как заглушить, а, может, и вовсе разорвать нашу истинную связь! А потом… Потом я обязательно что-нибудь придумаю.
И вроде радостно мне, но в то же время и тревожно. Ведь как можно чему-то искренне радоваться, когда в королевстве назревает война? Если бы я могла выбирать между собственным счастьем и миром, то я определенно выбрала бы второе. Но, к сожалению, от меня ничего не зависит.
Остается лишь принять то, чего не миновать и молиться, чтобы война поскорее кончилась и забрала с собой как можно меньше жизней.
К семи вечера я в полной готовности иду в покои мужа. Сегодня на мне никаких ярких цветов, рюш и пышных юбок. Наряд строгий из темно-синего бархата, без излишеств, соответствующий сегодняшнему поводу.
По приглашению Рейгара вхожу к нему и сажусь за накрытый стол. Выражение лица мужа привычно строгое, но задумчивое, сосредоточенное. И его состояние мне вполне понятно: ему ведь вести армию в бой, и во многом от него будет зависеть ход этой войны.
Я слишком далека от всего этого, но способна понять его чувства. И поэтому решаю немного подбодрить:
– Все обязательно будет хорошо. За твоими плечами столько опыта и сражений, что я абсолютно уверена: ты справишься и в этот раз.
– Мне бы такую уверенность, – усмехается Рейгар, задумчиво глядя куда-то.
Его ответ меня просто обескураживает:
– Ты ведь всегда был так уверен в себе! Что сейчас изменилось?
Его взгляд резко фокусируется на мне, становится более твердым и уверенным, а лицо серьезным.
– Сражения всегда непредсказуемы, – отвечает он. – И наш нынешний враг куда сильнее и опаснее, чем прежние. А излишняя самоуверенность может сыграть злую шутку.
– Мудрые слова, – подмечаю я.
Хорошо, что он понимает это. Вот только почему не руководствуется этим правилом всегда, а не только тогда, когда речь идет о войне?
– Перейдем к делу, – сухо отзывается Рейгар.
