А после, сжать пальцы на ее хрупкой шее и смотреть, как она будет вымаливать прощение.
С ума сойти! Сам охренел от подобных мыслей. Какого черта со мной сейчас происходило?!Мозг закипал. Хотелось взять этого мужика и вытрясти из него все.
– Конечно, нет!– видимо девчонка только что оправилась от шока, вызванным моим вопросом, и сейчас активно отпиралась.
– Конечно, нет, — устало спародировал ее я. Она, блять, что, консультировалась у этого удода для того, чтобы лучше меня развести на бабки? Какие у нее там были варианты в нашем случае? Типа “случайный” залет?
– А что тогда?– я усмехнулся.
Собственные мысли меня совершенно не радовали.
- “Опека и попечительство”, — протянул я, глядя на визитку. — По срокам тебе еще рановато. На будущее интересуешься?
Судя по тому, как девчонка напряглась, ее мои слова задели. То ли тем, что я попал в цель, то ли тем, что задел ее за живое.
– Это не имеет никакого отношения к тебе, — процедила она сквозь зубы. Смотрела мне прямо в глаза и у меня сложилось такое впечатление, что Любимова вот-вот расплачется от обиды.
Но нет, плакать она не собиралась. В ее взгляде что-то изменилось. Она смотрела на меня так, что была готова убить. Вцепиться в глотку в эту секунду и заставить меня заткнуться.
В ее глазах горел огонек гнева. И я даже на секунду засмотрелся. Дьяволица во всей красе.– А к кому имеет? Раз ты решила рискнуть и пойти против меня.
С каждым словом, атмосфера нагнеталась все больше и больше. Я видел и понимал, что девчонка была готова вот-вот взорваться, поэтому я ее дожимал.
Наверное, даже смаковал момент. Хотел узнать, как скоро случится взрыв.
– Я, пожалуй, пойду, — адвокатишка надумал ретироваться с места событий, но я ему не дал. Тут же пригвоздил к месту коронным приказом.
– Сидеть, — сказал я, и неожиданно тот послушался.
- Я все еще тебя слушаю, — сказал вкрадчиво, не сводя взгляда с девчонки. И подметил, как побелело ее лицо.
– Это касается моей сестры, — голос Мии звучал как неживой. Она проговорила это глядя в одну точку.
— Она сейчас живет в детдоме. Мне не разрешают ее забрать. Не дают опеку. Еву хотят удочерить посторонние люди, и я ничего не могу с этим поделать.
Я слушал ее, не перебивая. И с каждым словом, внутри меня словно стальной узел затягивался.
– Спасибо тебе большое, — на этот раз она повернулась и посмотрела на меня стеклянным взглядом.– Только что ты лишил меня всякого шанса на благоприятный исход. Вряд ли Дмитрий Анатольевич возьмётся теперь за это дело.
