Просто нет. Его не осталось. Ты понимаешь?
— Не смей. Не смей, слышишь? Так говорить!
Сам не понимаю, как с силой встряхиваю ее.
Резко подхватываю обеими руками вверх. Легкая, как пушинка. И правда, одни глаза только.
И… В этих глазах я снова разбиваюсь.
Понимаю теперь, почему соврала. Знала, что могу отказаться от этой женитьбы. Знала, что вообще могу не принять. Отправить к мужу.
Моя маленькая храбрая девочка.
Понимала ведь, что идет на риск. Что я обо всем узнаю.
Но она боролась. Боролась за себя и своего ребенка этим враньем.
Разве я могу на нее злиться?
— Если ты подашь на развод и откажешься от нашей сделки, я пойму. Правда. Все нормально, Рус.
— Ни черта.
Ухмыляюсь, укладывая ее себе на грудь.
Прижимаю к себе и глажу ее сумасшедше густые волосы.
— Так дела не делаются, Мила. Думаешь. Сделка, это так просто? Захотела, пошла на нее, захотела, передумала?
— Я знаю, как ты ненавидишь ложь и тех, кто врет. Но теперь все уже больше не имеет никакого смысла.
— Теперь ты моя жена, Мила.
Притягиваю к себе повыше.
Сам не замечаю, как начинаю целовать.
Лицо, щеки, глаза, волосы.
Она дрожит в моих руках, а у меня внутри все сжимается в мощную пружину. В пружину, которая способна выстрелить в любой момент.
Так мощно выстрелить, что от тех, кто ее довел до такого, ничего не останется. Даже для опознания.
Мила могла быть какой угодно. Как угодно поступить со мной.
Но, черт возьми, она всегда любила жизнь! Всегда умела бороться! У нее было множество целей!
Даже когда ко мне пришла, гордо поднимала подбородок.
Язвила в ответ и совсем не была ни потерянной, ни жалкой. А теперь….
Черт возьми! Я не допущу, чтобы у нее больше не было цели! Чтобы этой девочке больше не хотелось жить!"
"— Твоя жена только по документам, и… Это ведь все не настоящее, Рус.
— Ты всерьез думаешь, что моей женой могла бы стать случайная женщина? Совершенно мне чужая? Мила. Если ты больше не хочешь бороться, то это буду делать я. Как твой муж, и… И просто как человек, которому не все равно, что с тобой будет дальше.
— Мне самой уже все равно, Руслан.
— Серьезно? Ты правда хочешь, чтобы дело твоего отца перешло в руки подлеца? Разве ради этого он всю жизнь в него вкладывался? Он ведь жил своим делом!
— Но он сам так решил. Сам оставил все Ляле, а не мне. Значит… Мне не за что бороться. Это его воля.
— Прости, Мила. Но я уже не позволю тебе повернуть назад. Ты останешься в моем доме. И останешься моей женой. И я выполню свою часть сделки. Это не обсуждается.
