Ведь те, кого я считала родными людьми, не просто предатели! Да они самые настоящие монстры!
Почему они так в меня вцепились? Зачем я им нужна?
У меня ощущение, что эти люди готовы меня поймать и скрутить. Увезти куда-то и больше не давать никакой свободы!
И именно Рус сейчас кажется самым близким. Тем, на кого я могу положиться, и…
Ничего не разбираю, просто дергаю ручку на двери его кабинета.
— Прошу… Прощения…
Замираю у двери, понимая, что врываюсь прямо на какое-то совещание.
За столом видит человек десять, никак не меньше.
И все ошарашенно поднимают на меня головы.
Черт.
Рус будет недоволен. Наверняка даже зол!
— Одну минуту.
Его каменное лицо ничего не выражает.
А я вдруг начинаю отчетливо понимать, что полностью проваливаю наш план!
Даже не представляю, как я сейчас выгляжу. Растрепанная после примерки. Может, и тушь потекла. Я ведь даже в зеркало не взглянула и не привела себя в порядок!
— Что-то случилось?
Рус буквально в секунду оказывается рядом. Закрывает меня ото всех своей мощной спиной.
И сейчас… В его лице и глазах столько беспокойства, что у меня сами по себе кривятся губы. Я с огромным рудом сдерживаюсь, чтобы не расплакаться.
— Прости… Там… В примерочной… Мама, и…
— Подожди немного, ладно?
Он наклоняется к моему лицу. Быстро поправляет выбившиеся волосы. Проводит большим пальцем под моим правым глазом, наверное, стирая поплывшую тушь.
— Секунду, Мила.
Разворачивается в своим посетителям, делает шаг в сторону, задвигая меня себе за спину.
— Совещание окончено.
Жду к вечеру ваши правки. Остальное обсудим завтра.
Видно, что такое поведение для него редкость.
Сидящие за столом выглядят изумленными.
Однако, не возражают. Молча кивают и поднимаются, чтобы покинуть кабинет. Рус разворачивается так, что меня за ним практически не видно, хоть меня явно пытаются рассмотреть.
— Валя, нам два кофе, — бросает в открытую дверь.
Придерживает меня за талию и бережно отводит к креслу у своего стола. Помогает сесть.
— Ну? Что случилось?
Я сбивчиво рассказываю обо всем, что произошло в том магазине.
Руслан слушает, не перебивая. Не ругается, что я таки выпросила у него этот поход в магазин. Не возмущается тем, что вот так к нему ворвалась, как дикарка.
Отец бы просто выставил. И до вечера не стал бы ничего слушать. С какими бы срочными новостями я вот так бы к нему не влетела.
Я хорошо запомнила, что так делать нельзя. Но…
— Прости, Руслан. Я и правда очень испугалась. Не подумай, что я дикарка и не понимаю, что так нельзя.
