— Привет! — он поздоровался скупо. Оставил чемодан в прихожей и сразу направился в душ. Мрачное настроение Ромы заставило насторожиться. Я проследовала за ним, отмечая, что он снова положил телефон в ящик комода.
— У тебя всё в порядке? Поездка сложилась удачно?
— Да, Аля. Лучше и быть не может. Договор подписали.
— Поздравляю, Ром. Ты ужинать будешь?
Он мельком посмотрел в мою сторону, достал из шкафчика чистое полотенце, повесил его на сушилку.
— Позже. После того, как освежусь. В поезде было ужасно душно.
Нет.
Он явно пребывал в подавленном настроении. Скорее всего, возникли некоторое трудности, но Рома не желал говорить. Я оставила мужа в покое.
Пока он плескался в ванной, я приводила в порядок кожу лица. Закрыв колпачком жидкость для снятия макияжа, выбросила в урну ватный диск и нанесла на лицо ночной крем. Несколько капель туалетной воды брызнула на волосы. Мужу нравилось, когда от меня исходил тонкий запах тёплого пачули и цитрусов.
Не дожидаясь Ромы, я легла в постель и принялась за прочтение интересующих статей.
Муж вышел из душа, направился на кухню и не услышал, как зазвонил его телефон. Привычки отвечать на чужие звонки я не имела, но отчего-то решила это сделать. Слишком настойчиво, без остановки кто-то звонил. Приблизившись к комоду, я рванула ящик на себя. Входящая трель в конце дня вызвала сильный интерес. Кому там так неймётся и не спится?
— Я отвечу, Аля, — напугал Рома. Он приблизился слишком тихо. Взволновавший нас обоих предмет оказался в руках мужа. Короткое нажатие на кнопку выключения, и звук смолк.
Рома глянул на меня, потом снова на телефон и забросил его обратно в ящик.
— Тебе понравился ужин? — нарушила я образовавшуюся удручающую тишину.
— Да, сладкая. Сегодня ты превзошла любого шеф повара. Знаешь, что больше всего меня бесило в Малютине и Русакове, когда мы ходили в кафетерий, — к чему-то завёл разговор о сотрудниках Рома. — Они не могли отличить банальный песто из шпината от песто с базиликом.
Черта критиковать людей у Ромы появилась несколько лет назад, и она меня неимоверно раздражала.
Можно подумать, что он родился аристократом-гурманом, когда так говорил. В молодости муж был намного проще, не обращал внимания на недостатки или размер кармана людей, но, видимо сытая жизнь и возрастающая с каждым годом личная прибыль его изменили.
— Так зачем было обедать с ними? Мог бы сесть за отдельный стол, — съязвила, подрезав Рому.
— Ирония тебе не к лицу, фиалка! — муж обнял и крепко прижал к себе.
