Рядом лежала моя утомлённая оторва. Она спала на животе, раскинув руки в стороны. Пришлось будить полуночную диву, чтобы не проспала до самого вечера. Придвинувшись поближе к ней, провёл рукой по шелковистой коже спины и громко шлёпнул по аппетитным ягодицам.
— Вставай, мы проспали! — малышка подскочила моментально.
— Что случилось? — она потёрла глаза. — Ром, чего ты так орёшь? Я никуда не спешу.
— Почти обеденное время. В пять часов мне нужно быть с Малютиным у Алеулова, поэтому поднимайся. Обедать в кафетерий, мы вместе не пойдём.
— Ромик, когда ты перестанешь дуться? — заглянув в глаза, спросила она, обижено надув губы.
Если бы она знала о возможных масштабах последствий, не задала бы столь глупый вопрос. Я до сих пор злился на неё за показную сцену, устроенную в Лондоне перед Буланским. Казалось, что мы давно на одной волне и понимаем, к чему может привести огласка, но, видимо, «мы» сказано громко. Капризы избалованной лисицы могли обойтись дорого, если о нашей связи узнал бы кто-нибудь ещё.
— Тогда, когда перестанешь вести себя как подросток.
Времени мало, поторопись.
— Злюка!
Она тяжело вздохнула и встала с кровати. Потянувшись, малышка прошла в сторону ванной комнаты, мельком глянула на себя в зеркало и остановилась перед ним. Это получилось совершенно случайно. Уже несколько месяцев, ей не нравилось собственное отражение. Не потому, что она плохо выглядела. О, нет. Скорее всего, здесь крылись иные причины.
— Как думаешь, мне увеличить грудь? — сжав полушария, она приподняла их вверх и покрутилась в разные стороны.
— Будет пышнее. Что скажешь, Ромик?
— У тебя депрессия. То волосы перекрасить собиралась, то до груди докопалась. — Не знаю, что на женщин порой находит. Для меня всё в самый раз хорошо. — Лучше бы на море съездила.
— Только с тобой, — пролепетала она, включив воду.
Её предложение не рассматривалось всерьёз. За прошедший год мы три раза ездили за границу, но ей, очевидно, было мало."
"Пока малышка собиралась, я сложил в портфель кипу бумаг, оделся и вдруг вспомнил, что отключил вчера телефон.
Твою же мать! Аля, наверное, обзвонилась. Мне потребовалось три минуты, чтобы восстановить связь. Пятнадцать пропущенных звонков от жены вчера и не меньшее количество сегодня. Прежде чем ей позвонить, долго думал, что сказать.
— Я готова, Ромик, — завязав пояс на плаще, отвлекла от раздумий малышка.
А ведь под этой тонкой тряпкой она совершенно без одежды и белья. Вспомнив её вчерашний приход, я ненароком стал возбуждаться.
