Если два года романа на стороне, для тебя просто интрижка, то у меня больше нет слов. Я предлагаю развод и раздел имущества. Проявлять мудрость и терпеть твой цинизм с кобелиным загоном, я не буду.
Насчёт Марианны Рома погорячился. Похоже, он не знал о её сподвижках. Пока муж тихо бесился, достала телефон и переслала ему послания обнаглевшей дивы. Пусть подавится. «Лакомый кусок» отныне только её.
— Что за хрень? — выразился Ромик. Шевелюра его поехала назад. Пальцы нервно застучали по столу. — Ещё присылала что-нибудь?
— Нет.
Мне и этого хватит. Марианну твою я уволю, в понедельник. На квартиру претендовать не буду. Тошно возвращаться туда. Из четырёх машин заберу одну. Компании сложнее поделить. Поэтому, в счёт части стоимости квартиры попрошу тебя отказаться от доли в издательстве. Оно тебе не интересно. От нашей большой компании мне нужны законные пятьдесят процентов. Это всё, Рома.
— Аля, я же сказал: никакого развода! — выслушав меня, повторил Рома. — Если затеешь тяжбу, придётся определять долю твоего участия в торгово-строительной компании.
За последние три года она равна нулю. Так что вряд ли ты что-то увидишь с «Лидер Строй».
А торгашом Рома всегда был хорошим. Деловым пронырой тоже. Как только появилась угроза делу, показалось настоящее лицо мужа. Там, где деньги выходят на первый план речи о любви быть не может.
«Была ли я ему когда-нибудь нужна?», — родилась горькая мысль.
— Ещё учти момент, что Буланский в доле строительства на равных со мной. — Он покосился на Игоря. Театрально повёл бровью.
— Двадцать пять процентов оставляешь. Хочешь утопить меня?
— И в мыслях нет, Ром. Я восемь лет посвятила компании. Работала с тобой на равных. Делила радости и неудачи. Помогла тебе встать на ноги заново, когда мы прогорели через год после открытия. Не сбежала ни к кому другому, когда с финансами был полный аут. А тебе жаль доли? Пятьдесят процентов прибыли тебе останется от торговли. Либо так договариваемся, либо будем делить всё пополам."
"— Верно. Тогда ты не сбежала. Но теперь Буланский появился на горизонте.
И как он? Успела его член пересесть? — с издёвкой, спросил Рома. Поутихший гнев пробудился с новой силой! Я подскочила с диванчика и чуть не влепила ему смачную пощёчину. Рома перехватил руку. С какой-то страстью муж поцеловал запястье. Извращенец долбаный! Чувство ревности его, видите ли, будоражило.
— Не кидайся в крайности, фиалка. Марианну я оставил, — с придыханием сообщил он «добрую» весть. — Собирай вещи. Завтра вылетаем домой.
