— Это она тебе сказала? — смотрю на мать хмурым взглядом. В душе неприятно свербит, а где-то в глубине души просыпается ревность. Я уже и забыл о ее существовании.
— Нет. Но я же не дура.
— Зашибись.
И как теперь разруливать? Надо спросить у Ветки. Поставить вопрос ребром и прояснить ситуацию, чтобы не мучиться в догадках.
— Ты Кире звонил? — прерывает мои размышления мама.
— Нет и не собираюсь, — качаю головой и складываю руки на груди.
Делать мне больше нечего. Я свой выбор сделал, она свой. Скатертью дорога.
Никто никому ничего не должен. А оплатил я ей все издержки сполна. Правда, заранее.
— Почему? — Мама недовольно хмурится.
— Потому что между нами все кончено, — четко проговариваю, нисколько не сомневаясь в своих словах.
Она всегда была на стороне Киры. И первой поддержала мой порыв жениться. А могла бы и отговорить, не дать совершить величайшую глупость в жизни. Хотя нет, величайшую я совершил сам, когда малодушно отказался от своей любви. Гордость взыграла. Чушь. Гордыня. Звезду поймал. В себя поверил.
А оказалось, без Ветки я никто. Она ушла, и все потеряло смысл. Поначалу еще пыжился, чтобы ей доказать. Чтобы пожалела, что бросила меня, а потом совсем потух.
— Саш, ну, может, она раскаялась и...
— Мам, мне все равно, — резко перебиваю, не желая даже слушать весь этот бред. — Я хотел с ней развестись еще до аварии.
— То есть как? — Ее глаза округляются.
— А вот так, — развожу руки в стороны. — Не люблю я ее. Наш брак был ошибкой.
Неожиданно, да. Я принимал решение сам и никому о нем не говорил, кроме жены.
Она, видимо, тоже предпочла умолчать. В любом случае, мне все равно.
— Саш, ну причем здесь любовь... не горячись.
— Достаточно, —жестом прекращаю дальнейший спор. — Вопрос с Кирой закрыт раз и навсегда. Если она будет интересоваться, скажи, что я умер.
— Но так же нельзя. — Мама вновь пытается навязать мне свое видение.
— Мам, я все сказал. Услышь меня, — раздраженно повышаю голос.
— Хорошо, я поняла, — поджимает она губы и кивает на тарелку. — Ты поел?
— Да, больше не хочется, — отодвигаю от себя поднос.
— Спасибо.
Мама забирает и уходит, а я начинаю гонять мысли. Они клубятся в сознании и одна хуже другой. Самая страшная, что Ветка скоро уедет. Вот закончит и уедет, а я опять останусь без нее. Сам поставил такое условие. Придурок. Даже заниматься пропадает всякое желание. Но головой-то я понимаю, что держать ее около себя жалостью так себе затея. Как минимум нечестно.
Откидываюсь на подушку и растираю лицо ладонями.
