И мы сможем тихо переговариваться и ободрять друг друга до самого конца, если, конечно, палач не будет особенно усердствовать и у нас еще останется время на разговоры.
Противная дрожь пробежала по телу. Я отнесла ее на счет своего волнения, но, может быть, просто здорово замерзла. Стоя под окнами таинственного и не полностью видимого из-за снега, продолжавшего сыпать с неба, дома, мы шепотом провели совет по поводу положения, в котором оказались, и способах его разрешения.
— Предлагаю потихоньку заглянуть в окно.
Соблюдая предельную осторожность при этом, естественно, — предложила я.
Других предложений ни от кого не последовало, и мы приступили к осуществлению задуманного. Наташа с моей помощью приволокла чурбан для колки дров, который стоял в пристройке у крыльца. Мы наткнулись на этот полусарайчик, еще когда совершали проход от санузла до жилого дома. В разыгравшейся к тому времени пурге было невозможно разглядеть ни сарайчика, ни чурбачка, но мы знали, где именно они находятся, что серьезно помогло в наших поисках.
Ориентируясь по стенам дома и ближайшим деревьям, без плутаний в метели мы достигли своей цели и извлекли оттуда вожделенный чурбан. Теперь оставалось лишь утвердить его на земле так, чтобы он стоял и не заваливался в сторону от прикосновения к нему. И сделать это надлежало под одним из окон. Нам удалось и это, что было большой удачей.
После небольшого спора было решено, что лезть нужно мне, как предложившей этот способ. Я с трудом взобралась на колоду — она была скользкая и к тому же угрожающе качалась и кренилась подо мной — и отворила ставень.
Затем очень медленно и осторожно приблизила свою голову к стеклу, которое было забрано витой и очень красивой, но все-таки решеткой.
В маленькой комнатке стоял белый шкаф с книгами в толстых золоченых переплетах и прямо против меня на стене висели два пейзажа. Один морской, а другой изображал сельскую местность в пору страды. Сельский пейзаж напоминал мне что-то, но копаться в воспоминаниях я не стала — времени не было.
Так как в этой комнате не было никого живого, я лихо спрыгнула вниз и сообщила о результатах своего осмотра Наташе:
— В этой комнате никого. Только две картины, шкаф с книгами, диван и ковер на паркетном полу.
— Тогда переезжаем к следующему окну.
И мы перекатили чурбан ко второму окну, и я уже оперлась коленом на него, собираясь влезть, но поймала взгляд Наташи, и во мне заговорила совесть. Я отступила в сторону и широким жестом предложила лезть подруге.
