К моему удивлению, он прощупывался. Дыхание Степанова было ровное и ничем не затрудненное. Никаких предсмертных хрипов я от него не дождалась. Пены на губах, тем более судорожных конвульсий, тоже не наблюдалось. Степанов походил на мирно спящего человека, который пришел домой после тяжелого рабочего дня, пообедал и решил вздремнуть. Он бормотал сквозь забытье имя Наташи и еще чье-то, какие-то эпитеты, кажется, не очень лестные.
Ничего не оставалось, кроме как идти к милиции за помощью. Я рассудила, что раз Степанов тут, то не один же он здесь, а самой мне было бы не вытащить тела Степанова и моих друзей из дома.
Помощи им от меня никакой, сидеть над ними — толку немного. Приняв такое мудрое решение, я попыталась его реализовать. Увы, это оказалось намного труднее, чем мне представлялось, когда я сидела возле мирно лежащих тел. Стены решили станцевать какую-то раскованную румбу и требовали моего непременного в ней участия. Пол тоже подключился и заходил ходуном, стоило мне подняться с него.
Сделав шаг, я рухнула рядом с безмятежно посапывающим Степановым. Однако голова быстро прояснилась, и вообще мне стало лучше.
— Если я не могу твердо стоять на ногах, то и не надо, — рассудительно заметила я самой себе. — Можно отлично передвигаться и на четвереньках. Мне это не повредит."
"Так я и поступила. Способ передвижения, выбранный мной, не отличался быстротой или элегантностью, но у него было безусловное преимущество перед всеми остальными. Он позволял мне не отрываться от пола, что горячо приветствовалось моим организмом.
Добравшись таким манером до места, с которого были явственно слышны отдельные фразы людей, находившихся во дворе, я все же придала своему телу подобающее вертикальное положение и, уже почти не держась за стены, вышла в люди.
Вид, похоже, был кошмарный, потому что люди, увидевшие меня, изумленно замирали на местах. Они не могли оторвать от меня своих взглядов, в которых помимо иных чувств читалось искреннее недоумение.
Я же в свою очередь тщетно пыталась углядеть хотя бы одно знакомое лицо, к которому могла бы обратиться со своей бедой, но кругом в веселом хороводе кружились сплошные незнакомцы. Шагнуть им навстречу я при всем своем горячем желании не смогла бы, так как для этого пришлось бы отпустить стену, за которую я цеплялась. Свежий воздух повлиял на меня негативно. В глазах появился туман, а люди и предметы слились в бесформенные пятна.
