Пурги не было, и солнце светило просто ослепительно и прямо в глаза, заливая все вокруг сияющей яркостью, на мой взгляд совершенно ненужной. Поезд полз со всеми остановками. Наташа нервничала и ежеминутно сверяла часы с видом за окном. Ни то ни другое ее не утешало. Заняться было опять нечем, а угрызения совести, что мы бросили Юльку одну и беззащитную, бледнели перед лицом близкой опасности. Пожалуй, было даже хорошо, что мы оставили ее там. Это все-таки безопаснее, чем тащить ее с собой, а она бы обязательно увязалась за нами, так как решительно была настроена выручить меня.
А между тем план предстоящей кампании вырабатываться наотрез отказывался. Приходилось уже в который раз положиться на волю случая. Меня трясло как в лихорадке. Руки и ноги были ледяные. Где-то внутри меня поселился маленький холодильник, который дребезжал и вырабатывал стужу. Мне было нехорошо и Наташе тоже. Она за свои убеждения страдала на совесть, а за что страдала я, было непонятно.
— Может, расскажешь, откуда у тебя синяки, — нервно попросила я, чтобы отвлечь себя и ее от размышлений о новом приключении, обещавшем быть покруче всех предыдущих.
Наташа задумчиво посмотрела в окно на бегущие деревья и сказала:
— Не советую тебе пользоваться моей сковородочной методой. Она, оказывается, дает сбои. Я сегодня убедилась в этом на собственном опыте, и опыт, скажу тебе по совести, не из приятных. Но видела бы ты его!!! Ему досталось от меня еще больше и, надеюсь, послужит уроком на будущее, — ликующе прибавила она.
— А он вообще-то выживет?
— ?!
— Если ему досталось круче, чем тебе, то он не жилец, — пояснила я.
— В моем доме он уж точно не жилец. Я его выставила со всеми рубашками и носками. А его коллекцию кассет подала на завтрак, разогрев их перед этим в микроволновке. Он что-то мямлил о моем характере, но я живо поставила его на место за порог. После сегодняшнего скандала я не желаю иметь с ним ничего общего.
— Правильно, — горячо поддержала ее я.
— Надо его примерно наказать.
В самом деле — это полное свинство. Драться с женой, куда это годится? Пускай у нее даже невыносимый характер и умственный коэффициент меньше 0,1, но надо же было раньше думать, до женитьбы. Ведь куда он смотрел, пока она была его невестой? На ноги и бюст, так нечего теперь локти кусать. Пенять ему, кроме как на самого себя, не на кого. Сам виноват и пускай теперь расплачивается за свое легкомыслие.
