Витрины были очень кстати прикрыты полотнами бордовой тяжелой ткани длиной до пола. Они прекрасно укрыли нас, но надолго ли? Мы скрючились и прислушались. За дверьми ошеломленно молчали, медленно переваривая увиденное. Прошло несколько гнетущих минут. Мне они показались годами или, возможно, столетиями.
Но вот стоящие за дверью решились на действие. И тут же допустили промах. Вместо того чтобы оповестить остальных и послать за подмогой, они решили разведать обстановку сами. Для этого они приоткрыли щель в двери и осветили фонариками комнату.
Не увидев ничего особенного, ведь мы решили пока не идти на контакт, они зашли внутрь. Их было двое, судя по ботинкам, а ботинка было четыре штуки. И они не заглянули под эти восхитительные длинные скатерти, а побежали сразу во вторую комнату. Выход был свободен! Мы не стали задерживаться и на четвереньках поспешили к своему спасению. Ася прижимала к груди три тяжеленных фолианта, с которыми она не догадалась или не захотела расстаться.
Ползти и прижимать их к себе было очень трудно, и она протянула один мне, а другой Наташе. Амелин полз впереди, потом Наташа и Ася, а замыкала процессию я. Амелин полз с совсем неплохой скоростью, и я уже начала надеяться на что-то светлое, но вдруг в передней части нашей процессии произошло замешательство. В чем его причина, я не могла разглядеть, но события крутились, как в ускоренной съемке какого-то приключенческого фильма, когда движения у всех героев становятся до нелепости суетливыми.
"
"Амелин выхватил у Наташи доверенную ей Асей книгу и бросился в коридор, откуда вскоре прозвучал удар по чему-то твердому. Мы не стали дожидаться стука падающего тела и стремительно гуськом выбежали в коридор. Амелин не зря хвалился своим ударом. Он действительно мастерски использовал книгу в качестве тупого оружия. В коридоре лежало бесчувственное тело человека, оглушенного внезапным ударом нашего соратника. В тот исторический момент, когда я весело прыгала через нашего распростертого противника, как лошадь в конкуре прыгает через препятствие, я простила Амелину все его былые прегрешения, нынешние и еще на пару недель вперед.
Авансом. Я также поняла, что его некоторая самовлюбленность не может служить серьезной причиной для того, чтобы ему не быть моим другом. Но долго торжествовать победу не было времени, надо было спасаться. Сзади надвигалась новая опасность.
