Например, пробегая мимо охраны, крикнуть в их сторону: «А у вас редкую книгу грабят!» И, не задерживаясь, бежать дальше. Нетрудно предположить, что они кинутся не в редкую книгу, а за нами и пусть даже не догонят нас, но все равно, пока будут бегать за нами, настоящий преступник скроется в голубой дали с мешком награбленного.
— Я пойду одна, — твердым голосом сказала Наташа.
Мы стояли все еще возле той кладовки и шепотом договаривались о наших дальнейших действиях. События развивались стихийно и сами по себе. Мы не успевали следовать за ними.
Нам требовалась еще одна небольшая передышка, которую я использовала для нагнетания страха на саму себя и теперь не вполне понимала, что имеет в виду Наташа. Куда она пойдет? Дорог было много.
— О чем ты?
— Именно я втравила тебя в эту историю и не позволю тебе и дальше рисковать из-за меня.
— Никуда ты меня не втравливала. Я сама в тот день в Эрмитаж поперлась. Значит, вся каша заварилась из-за меня. Так что я сама в своих бедах виновата. Могла бы и дома посидеть, ничего бы не случилось, а то, видите ли, на прекрасное меня потянуло.
— Нет, нет, не утешай. Я знаю, что виновата. Хочу ответить по совести.
— И в голову не бери. Будем держаться до конца вместе. Нам обеим скорее поверят. Один в поле не воин. Да я тебя не отпущу одну, и все тут.
— Если они вообще склонны верить людям, то и мне одной поверят не хуже, чем нам двоим. Ну а если нет…. Что ж, будешь мне передачи носить.
— Мне даже обидно, что ты завела этот разговор. Идем обе, и баста, — сказала я.
Мы бы еще долго могли состязаться в благородстве, но в перерыве между возвышенными тирадами услышали шорох, который исходил из помещения, где уборщицы хранили свои орудия труда: ведра, тряпки, швабры — предметы сомнительной ценности, а значит, оно и было не заперто. Ничто не мешало нам заглянуть внутрь, что мы и сделали.
Так как свет включался тут же, мы, не напрягая глаз, увидели двоих связанных людей. Это были Амелин — с тряпкой вместо кляпа во рту, и Ася, которая не подавала явных признаков жизни.
А Амелин подавал, да еще как. Он вращал глазами с такой скоростью и жаром, что я струхнула, как бы они у него не испортились, дрыгал ногами и вдобавок страстно мычал, требуя, чтобы мы его освободили. Мы кинулись к ним.
— Сначала рты, — распорядилась я, — пусть расскажут, что случилось, а то потом ничего от них не добьешься.
Амелин лежал ближе, и мы сперва взялись за него. Очень уж он нервничал. Ася не настаивала на нашем особом внимании.
