Не знаю, о чем подумала Наташа, услышав мои слова, но она не стала терять время на обсуждение находки и молча ломанулась вперед. Так как в темноте она ни фига не видела, то, как и следовало ожидать, через секунду раздался приглушенный стук и следом за ним сдавленный стон.
— О-о-о. Проклятая труба.
Из чего я заключила, что она врезалась головой в одну из многочисленных проржавевших труб, проходящих под низким потолком. Поскольку Наташа надолго выбыла из членов клуба, ищущих зажигалки, мне не оставалось ничего другого, как опять вернуться к прерванному занятию.
К счастью, на этот раз мне улыбнулась удача, и я быстро ее нащупала. Мы смогли продолжить наш поход. Когда отошли на приличное расстояние, травмированная Наташа отважилась спросить:
— Кто там был теплый? Ты видела?
— Не стану тебя мучить неопределенностью. Лучше самая неприятная, но правда. Думаю, там была крыса.
— Крыса, — ахнула Наташа. — И из-за крысы ты так меня напугала? Я думала увидеть там по меньшей мере свежий труп.
Ужаснувшись в душе такой возможности, я ответила успокаивающе, обращаясь при этом наполовину к себе:
— Ну что ты.
Откуда тут взяться трупу?
Лучше бы я этого не спрашивала, потому что теперь в наши головы лезли ответы на мой дурацкий вопрос. Ответы были один жутче другого и вконец меня измучили. А мысль о том, что если здесь имеется один труп, то вполне может быть ему и компания, доконала меня. Но все не вечно. И вот мы увидели впереди слабый свет, который просачивался из-за неплотно прикрытой двери. Свет был очень слабый, и мы могли бы и не разглядеть его, но я опять уронила зажигалку, и пока мы ее искали, то увидели слабенькое сияние впереди.
Мы устремились к нему и оказались на свежем воздухе. А свет, так порадовавший нас минуту назад, исходил от уличного фонаря, который, впрочем, стоял во дворике, который был окружен домами со всех сторон, а значит, строго говоря, являлся внутренним двориком.
— И где мы оказались?! — приготовилась скандалить Наташа.
— Там, куда ты так стремилась, — не давая себе труда скрывать свое торжество, провозгласила я.
Сказать, что я была горда собой, значит ничего не сказать. Меня раздувало от напора добрых чувств к самой себе. Еще бы — проникнуть во внутренние дворы, которые напрямую сообщаются с самой библиотекой — это кое-чего стоит. Я была очень довольна собой и своей памятью, которая не подвела меня, бережно сохранив в своих закромах бесконечное число поворотов, каждый из которых мог бы завести нас в тридевятое царство.
