И постараться запомнить внешность другого, чтобы потом описать мне ее и все особые приметы, если они у него или у нее будут. Старайся не упустить ни малейшего нюанса их поведения. Это очень важно.
Снабженный такой инструкцией, Леша ощутил приступ острого нетерпения. Он топтался на месте, как застоявшийся конь. Наташа на секунду залюбовалась им и его оживленным лицом, а потом отступила в сторону. Он тут же рванулся к бару, как автомобиль со старта. Махнул рукой ей на прощание и исчез в полутьме помещения.
Наташа осталась ждать результатов на улице.
От нетерпения она кусала губы и грызла пальцы. При этом еще и нервно расхаживала перед входом как маятник — взад и вперед. Потом пришла здравая мысль, что если она видит всех входящих и выходящих посетителей, то и они ее тоже видят. Осознав опасность, которой она подвергнет все предприятие, если ее узнает друг ее подследственного, она быстро отступила в плотную тень высокого кустарника, дававшего роскошную тень летом, но и сейчас достаточно густую, чтобы укрыть такое небольшое создание, как Наташа.
Она проделала это очень вовремя. Со стороны «Московской» приближалась опасность в лице второго мужика из числа гостей крепыша. Но Наташу он заметить не мог. Во-первых, потому что куст, за которым укрылась Наташа, рос далеко от дверей бара и мужику не пришлось проходить мимо него и соответственно мимо Наташи. Во-вторых, мужик торопился. Он озабоченно поглядывал на часы и хмурился.
Выглядел он мрачно. Наташа решила, что рожей не вышел.
Но, возможно, ей так только показалось после совершенной красоты Леши. В обычное время она бы сочла рожу мужика вполне приемлемой. Ведь общеизвестно, что мужчине достаточно быть лишь немногим симпатичнее обезьяны, и его личная жизнь будет в полном порядке. Бесспорно, главной деталью во внешности второго мужика был нос. Его размеры переходили всяческие границы, и вдобавок на нем красовался огромный прыщ, который был так велик, что его, казалось, было видно и в темноте. Но форма носа была благородной испанской породы.
Волосы темные, собранные сзади в хвост. Черты лица резкие. От носа ко рту шли две глубокие складки. Рот — словно прорубленный топориком или томагавком. На мысль о томагавке наводила внешность мужика. Он был похож на индейца. Причем не на голливудского индейца, а на тех, которые и по сей день живут в резервациях или где они там живут. Тех, которых иногда показывают в передаче «Клуб кинопутешественников» неизменного Сенкевича.
