Я нежно любила нашего черноволосого спасителя и все окружающее нас пространство. С восторгом, близким к кретинизму, я разглядывала сваленные в кучи тополиные сучья, спиленные еще осенью. С умилением я подумала, что если их поставить в воду у себя дома, то ветки покроются зелеными клейкими листочками и обманут зиму. Громадным усилием воли я сдержала себя и не пошла выбирать особо перспективные веточки. Я напомнила себе, что нам еще предстоит веселенькая ночка в погоне за нашими подозрительными типами.
Я и так с трудом представляла, каким образом мы провернем эту операцию, а таская с собой тополиный веник, я рискую сильно усложнить себе жизнь.
На мое сытое блаженство не смог повлиять даже вид преступной четверки, которая торопливо пересекала полупустую площадь, лежавшую перед нами. Мне потребовалось некоторое время, в течение которого я бессмысленно пялилась, чтобы осмыслить, что эти четверо — не призрачное видение, посетившее исключительно меня, а что Наташа их тоже видит. И к тому же пихает меня в бок, и весьма энергично.
— Да вижу я их. Успокойся! — рявкнула я, стремительно теряя изрядную долю беззаботности.
Нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за этой четверкой с наивозможнейшей осторожностью. Самое темное время суток, вступавшее в свои права, опять выручило нас, надежно спрятав под свое крыло. Достаточно было не приближаться к подозреваемым вплотную, чтобы они не могли заметить слежку. Естественно, мы не совались на хорошо освещенные пространства, а предпочитали полумрак.
Возле билетной кассы мы едва не попались.
Нормальные люди, купив билет и видя подходящий поезд, не имеют привычки опрометью кидаться обратно к кассам и агрессивно требовать у кассирши список отмененных на завтра электричек. Но Амелин поступил именно так. Мы буквально в последнюю секунду успели юркнуть за спины спешащих пассажиров."
"— Он завтра опять собирается сюда ехать, — подвела я итог услышанному.
Не могу сказать, что итог сильно меня порадовал.
После сытной еды потянуло в сон, и меньше всего мне сейчас хотелось таскаться по пятам за гнусными личностями вроде Амелина и его друзей. А от мысли, что завтра, в свой законный отпуск мне предстоит посвятить свободное время слежке за несимпатичными людьми, мое настроение заметно упало.
— Что за дикость? — ворчала я. — Носимся за людьми, от которых ничего, кроме вреда, нам не было.
Наташа осталась равнодушна к моим сетованиям.
