— Теперь с женой со своей решили ее убить, да? — бабка захлебывается слюнями. — Думаешь, деньги есть, и ты хозяин этого мира? Ответишь перед Богом!
Кто же мог предположить, что все к этому придет?"
"К крикам, крови и моему тупому равнодушию к милой улыбчивой девочке, которая жутко краснела под моим взглядом.
— Бабушка, не кричи…
Вот уж точно чудовище.
Спектакль они сейчас разыгрывают или нет — не столь важно.
От слов Николая у меня только глаз задергался, но не сердце, которое будто спряталось за сухой коркой черной грязи.
— При чем здесь моя бывшая жена?
— Да пустите меня к ней! — рявкает женщина. — Дайте хотя бы осмотреть!
— Звонила она! Звонила! Вот после ее звонка… — старуха всхлипывает. — Я не знаю, что она наговорила моей девочке… Это же твой ребенок сейчас умирает…
— Папа, — блекло шепчет Варя, и страх в ее груди сожрал ее гнев. — Пап…
Зачем Наташе звонила Лера?
Я должен был предугадать, что она в женском уязвленном эгоизме полезет к той, из-за которой все пошло по пизде.
Если не я отвечу на ее вопросы, то моя шлюха, которая после беседы, возможно, помрет.
— Будьте добры, — разминаю шею с хрустом позвонков, — отдайте телефон моему человеку.
— Как ты спать после этого будешь.
— Телефон, блять, отдала! — рычу в смартфон. — Тупая ты мразь! Как я тебя приказ отдам? Через тебя?!
Варя отступает, сжимая ручку ведра до побелевших костяшек.
Что, папуля — не плюшевый мишка, который уроки помогает делать, да? Который дневники проверяет?
Который сдержанно и вежливо улыбается тупым учителям с директором, скрывая в себе желание вывезти их нахуй в поле и побеседовать так, что, мать их, точно отпадет желание в следующий раз вызывать меня в школу из-за распущенных волос Варечки.
Что, я не тот папочка, который умело переворачивает блин в воздухе.
Так же умело, как одним ударом могу выключить человека.
— Да, босс?
— Пусть увозят. Узнай, куда повезут, и езжайте за ним.
— Понял.
Ой, надо же.
Папа изменял маме! Какой урод! Какой кошмар!
Как же меня все это заебало, и я зачем-то продолжаю, сука, цепляться за ту роль, которая давно не моя.
Да, мудак.
Еще какой мудак.
А, может, Лере сказать, что тот врач, который лишил ее возможности быть еще раз мамой, гниет в земле?
М?
Хотя нет.
Я же другой, да? Я подотру всем сопли, укрою одеялком и спою колыбельную, ласково поглаживая по головке.
— Папа…
Я сбрасываю звонок и прячу смартфон в карман. Смотрю на Варю. Сейчас совсем не скалит зубы, и уродом что-то не торопится обозвать.
