Настолько трогательная, что у меня от умиления даже слезы наворачиваются.
— Конечно, — я подставляю стул и достаю с верхней полки вторую вазу.
— Спасибо. Подержи пожалуйста, — протягивает мне цветы, — я воды наберу.
Забираю у нее веник, и пока Зоя топчется у раковины, показываю язык Вадиму. Он украдкой грозит кулаком и одними губами произносит:
— Ночью! Накажу!
О, да-а-а. Я люблю, когда он меня наказывает.
— Сильно? — так же без звука.
— Очень!
— Ай! — визжит Зайка, прерывая наши игры взглядами.
Не знаю, что она там сделала — этот момент остался за кадром — но вода фонтаном во все стороны, и в основном именно на нее.
— Зай! — восклицаю я.
Она дергает рычаг крана, перекрывая воду и, растерянно разведя руки, оборачивается к нам.
Вся сырая. Платье насквозь.
Мокрая ткань прилипает к телу, очерчивая маленькую, упругую грудь с острыми, вишенками. На ней лифчика. Только белые узенькие трусы, которые тоже явно просвечивают, практически не оставляя места для фантазий.
В голубых глазах паника и слезы.
Боже, как неудобно.
Бедная девочка.
Хватаю с крючка передник, набрасываю на нее и с наигранной бодростью произношу:
— Все в порядке. Просто маленькая техническая неполадка! — беру несчастную Зайку за плечи, буквально силой разворачиваю и вывожу с кухни.
— Какой позор, — стонет она.
— Ничего страшного. Бывает.
— Перед Вадимом так стыдно, — горький шёпот.
— Не переживай. Он даже ничего не заметил.
Хотя это надо быть слепым, чтобы не заметить. Она словно голая перед нами стояла! Надеюсь, у него хватит такта сделать вид, что ничего не было.
Зоя горестно вздыхает:
— Я, пожалуй, не приду ужинать.
— Глупости не говори. Переодевайся, сушись и спускайся к нам.
— Но…
— Никаких, но. Мы тебя ждем.
***Через пятнадцать минут она все-таки спускается к нам. Притихшая и несчастная. В коротких шортиках и маечке, с волосами, заколотыми в небрежный пучок на макушке. Они еще сырые, поэтому вокруг лица завиваются мелкими колечками, делая ее похожей на милую ромашку.
Она занимает свое место за столом и ковыряется в тарелке, не поднимая взгляда.
Чтобы хоть как-то сбавить градус напряжения, я пытаюсь начать разговор:
— Тебе завтра во сколько в университет?
— К девяти, — угрюмо отвечает Зоя.
— Отлично, у меня как раз получится тебя отвезти.
— Спасибо, — быстрый благодарный взгляд, и она снова поглощена содержимым своей тарелки.
Я смотрю на Зотова и выразительно дергаю бровями, мол, помогай давай. В ответ полное недоумение. Мол, а что я сделаю?
Ох уж мужики.
