— Алис, я не маленькая, — слабо улыбаюсь, — со мной не надо сидеть.
— Надо, — не соглашается она, — я сейчас домой смотаюсь и вернусь."
"Спорить с ней бесполезно, а говорить о том, что хочу побыть одна — стыдно, потому что она искренне волнуется обо мне, не позволяет провалиться еще глубже в это болото.
— Хорошо. Буду ждать.
— Запрись и никому не открывай! — отдав суровое распоряжение, подруга уходит, а я слоняюсь по дому, пытаясь найти уголок, где будет спокойно.
На кухне вспоминаю, как Зойка облилась водой, и ее майка прилипла к телу, демонстрируя отсутствие белья и маленькую стоячую грудь.
В гостиной вижу, как она бедная несчастная сидит на диване, а напротив нее Ольга, отыгрывающая роль заботливого врача. Сколько муки тогда было в прекрасный Зайкиных глазах, сколько показного смирения, надежды.
Я как в тумане поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь возле дверей в спальню, не находя в себе сил переступить через порог. Здесь все произошло…
Я смотрю на кровать, и будто вживую вижу два тела сплетенных воедино.
Моего мужа и мою племянницу. Это видение настолько болезненное, что я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Ком в горле мешает нормально дышать, а горячая пелена перед глазами — это слезы, которые вот-вот прольются.
Пячусь. Порог в эту комнату как забор с колючей проволокой и по напряжением. Я не могу через него переступить сейчас и вряд ли смогу это сделать когда-нибудь в будущем.
Потом гардеробная. Здесь я застала Зайку в моем платье. Она вертелась перед зеркалом, довольно надувая губы и хлопая глазами, и выглядела такой счастливой, будто вытащила выигрышный билет.
Вспоминаю, как ее подруга сказала, что племянница у меня даже трусы воровала и испытываю приступ тошноты. Выдвинув ящик с нижним бельем, смотрю на ровные ряды, и чувствую, как во рту скапливается горечь. Я бы не заметила, если бы отсюда и десяток трусов забрали, и Зойка пользовалась этим. Копалась в моем исподнем, выбирала то, что нравится…мерила…
Все-таки не выдерживаю и бегу к унитазу, и весь ужин, который так настойчиво заталкивала в меня Алиса выходит наружу.
Меня полощет до тех пор, пока желудок не прилипает к спине, и ничего кроме некрасивых звуков я выдать не могу.
Умываюсь, потом встаю под душ, стараясь не думать, что и здесь лазили Зайкины загребущие лапы. Это чокнуться можно. В каждом углу ее тень, наблюдающая за мной, скривившись в коварной насмешке.
Кажется, я перестала любить этот дом.
После водных процедур становится немного лучше.
