Вадим раздевается, моет руки и проходит на кухню:
— О, тортик! По какому поводу?
— Зайка принесла.
Он давится, я тут же начинаю стучать ладонью по его спине:
— Ты чего?
— Слюной подавился, — сипло выдает он, так до конца и не прокашлявшись, — очень уж вкусно выглядит. Так бы весь целиком и проглотил.
— Сначала нормально ужинать, потом сладкое, — грожу ему пальцем. Потом ныряю в холодильник, достаю сковороду и ставлю ее на плиту.
Вадим тем временем усаживается за стол и проявляет неожиданное любопытство:
— Зачем она приходила?
— Просто так.
Соскучилась.
— О чем разговаривали?
— Да ни о чем. Чайку попили, по кусочку тортика съели, поболтали и все. Я предложила ей остаться на ужин, но она сбежала.
Я не знаю, стоит ли рассказывать о сегодняшнем происшествии. Мы с Зайкой вроде все выяснили, и я не уверена, что надо втягивать Вадима в эти девчачьи разборки. В конце концов она мое платье испоганила, а не его. Поэтому решаю смолчать. Тем более у нас есть более важные темы для разговора, например — моя беременность.
Я рассказываю о том, как сходила к врачу, как она меня ругала за излишнюю активность и обещала упечь на стационар, если не прекращу носиться, как бешенная коза.
Муж слушает. Молчит, а я говорю-говорю-говорю и в какой-то момент понимаю, что он не здесь и не со мной. Снова подмечаю тревожные детали, которые в последнее время появляются все чаще и чаще. Он будто уходит в себя, взгляд становится стеклянным. Губы превращаются в плотную линию, на скулах играют желваки, и кулаки сжимаются так, что белеют костяшки.
В другой ситуации я бы подумала, что он злится. Но сейчас-то не из-за чего. Не понимаю.
Замолкнув на середине фразы, обессиленно приваливаюсь задом к кухонному гарнитуру и смотрю на мужа, а он, кажется, даже не замечает, что вокруг осталась только тишина. Проходит, наверное, минута, прежде чем он выныривает из своих мыслей и медленно поднимает на меня тяжелый взгляд. В нем ад.
Я больше так не могу:
— Вадим, что происходит?
— Все хорошо, — муж улыбается, но выходит криво.
Эта пародия на улыбку не успокаивает, а наоборот пугает до дрожи под коленками.
— Зачем ты врешь?
Он шумно выдыхает, морщится и пятерней взлохмачивает волосы на затылке:
— Прости. Я не хочу тащить рабочие моменты домой.
— У тебя проблемы? Если да, то просто расскажи. Потому что я уже начинаю додумывать, и ничего хорошего из этого не выйдет.
— Да. Проблемы, — муж наконец признается, — у меня дело новое. Оно меня…мучает. Там все не так, неправильно.
