Кушай, — под ободрительным взглядом ем, запивая все соком, а потом вновь возвращаюсь на балкон. Как раз вовремя, внизу парни и девушки разделились на две половины, что-то обсуждают. Играет по новой мелодия, в центр зала выходят трое парней, сразу же берут задорный темп лезгинки. Они завораживают своей синхронностью, им все вокруг хлопают. Замирают на секунду в позе, подняв руки вверх, как сбоку перед ними появляются еще трое синхронистов, заставляя первых отступить назад. И темп у вторых не хуже первых.
Потом двое мужчин встают по бокам, хлопают, в средний парень отплясывает на радость публике. Его танец подхватывают те, кто отошел назад. И через мгновение танцуют все, одновременно, едино. В музыке пауза, мужчины отходят в сторону, в центре зала появляются несколько девушек. Они так же танцуют в едином ритме, красиво двигая руками, двигаясь на носочках. Их танец поддерживают выкриками, аплодисментами. Мужчины подстраиваются под каждую девушку и танцуют теперь по парам. Руками задорно дергают, на колени падают, в ладоши хлопают, а девушки грациозно вокруг них совершают круг.
Пауза в музыке, пары расходятся, в центр выходит мужчина и начинает отплясывать, ему аплодируют, подстегают междометиями. На это можно смотреть бесконечно, это невероятно красиво, чувствую, как в этот вечер чуть-чуть принадлежу незнакомому миру. Лезгинку танцуют с улыбками, задорно, от души отплясывая. Я бы даже некоторых выделила и наградила медалями, будь тут тамада и конкурсы, потому что парни реально круто танцуют.
Наверное, в детстве вместе ходили в кружок танцев.
— Алена, — вновь рядом возникает бабулик. — Сейчас к тебе придут гости, у нас есть обычай, называется «развязывание языка». Молчи. Пусть побольше денег выкладывают.
Предупрежден, значит вооружен, поэтому я не удивилась, когда ко мне приходят человек десять мужчин и начинают просить воды, еды, рассказать, как погода, как природа. Я иронично на них смотрю, усмехаясь. Ну, не могу в пол смотреть и строить из себя несчастную.
Кто-то предлагает выложить деньги, ставки повышают, я пристально смотрю за азартом молодых людей, которым охота развязать мне язык. Замечаю рядом отца Давида и Милану. Вот теперь из упрямства буду молчать.
На подносе рядом со стаканом образовывается довольно внушительная кучка купюр, Милана злится, вижу, что ее задевает желание знакомых ей мужчин разговорить меня. Не выдерживает даже Рашит, отчество к своему стыду не запомнила.
