А чем ты будешь все это время заниматься, пока я буду лить слезы по утраченной свободе?
— Я буду веселиться с друзьями."
"— Что? Опять несправедливость! Я должна стоять, молчать, рыдать, терпеть голод и жажду, не принимать никакого участия в празднике, а ты будешь тусоваться на свой лад? Я не согласна!
— Я думаю бабушка позволит тебе присесть.
— Как это великодушно! Я зря получается разучивала эту лезгинку?
— А ты ее разучивала? — удивленно бросает на меня взгляд, притормаживая на светофоре. — Зачем?
— Хотела удивить твоих родственников, но видимо не удивлю, — рассматриваю идеальный маникюр, потом свои кольца, которые уже как родные, их и снимать не хочется.
— Обещаю, ты станцуешь лезгинку.
— Серьезно?
— Почему бы и нет, за мной давно закрепилась слава нарушителя всех правил, поэтому ничего криминального не случится, если я вдруг появлюсь на празднике, и мы с тобой станцуем.
— Твои родственники упадут в обморок.
— Они итак в шоке, что я женился на блондинке, христианке, а благодаря Омару, все знаю, что ты еще дерзкая на язык.
— Омар? Звучит как морской гад.
— Это тот, который тебя похитил.
— А, этот! Нет, ну наглый, просто пиздец!
— Алена!
— Сори, просто у меня эмоции зашкаливают, когда я вспоминаю эту наглую морду. Это ж надо удуматься похитить незнакомую девушку!
— Вообще-то, милая, ты первая себя назвала моей невестой, никто тебя за язык не тянул.
— Вообще-то, иногда надо мозги включать! Хотя стой, это же ты ляпнул, что я хочу быть похищенной! Вот кто тебя тянул за язык? — возмущенно бью Давида по плечу.
— Тебя итог не устраивает? — встречаемся глазами, мой язвительный ответ застревает в горле. Давид первый тянется ко мне, прижимается к губам, осторожно целуя. Робко ему отвечаю. Это какой-то необычный поцелуй. Напоминает поцелуй первых свиданий, когда хочется большего, но боишься спугнуть, боишься получить отказ.
Сзади начинают сигналить. Мы кажется остановились перед очередным светофором.
— Там сигналят, — шепчу ему в губы, чувствуя покалывания от его щетины на нежной коже.
Мне это чувство легкого жжения нравится.
— Ничего страшного, объедят, не трамваи, — глухо произносит Давид, вновь беря меня в плен своим ошеломляющим, настойчивым и более наглым поцелуем. Божечки, дай крепкого здоровья этому придурку Омару, что поддался порывам своей горной натуры и похитил меня в пяти минутах от собственной квартиры. Потому что тогда бы я не узнала, как можно потерять не только дыхание, но и голову всего лишь от одного поцелуя.
