А черт! Черт! Я его понимаю, со стороны все выглядело лав лав, на Алексе не написано, что он гей, с виду обычный парень.
— Привет, — голос глухой, узел галстука расслаблен, в глазах холод.
— Он всего лишь друг, — никогда не оправдывалась за свои поступки, тут надо, тут просто необходимо все объяснить.
— Я не спрашиваю.
— Ты смотришь.
— Хорошо, — и отводит глаза в сторону.
— Он правда очень хороший друг. Мы с ним никогда не были в отношениях.
— Алён, — возвращается глазами ко мне, как же хочется увидеть ну хоть капельку ревности, понять таким образом, что нет-нет да есть ко мне симпатия.
— Мне все равно.
Вот и все. Ему все равно. Ему плевать с кем я обнимаюсь на его глазах и целуюсь. В области сердца неприятно ноет, тянет, как будто первые признаки инфаркта. Так-с, Алёна, соберись, возьми себя в руки и улыбнись, так лучезарно и жизнерадостно, как можешь только ты, когда хочется плакать."
"— Ух, аж от сердца отлегло. Это просто супер, что ты не ревнивый и не устраиваешь мне сцены с битьем посуды. Если бы ударил, завтра бы подала на развод.
Ты клёвый фиктивный муж, — мне нужно к нему прикоснуться, вдохнуть привычный запах парфюма, без которого мой день уже не начинается. Давид напряжен. Я всего пять секунд его обнимаю, показательно небрежно тереблю по щеке. Глаза темнеют, губы поджимаются.
Лифт останавливается на нашем этаже, я выхожу первая. Иду сразу в свою комнату, надо принять душ, переодеться, позвонить Дине и сегодня с ней встретиться, вряд ли мне муж предложит весёлый досуг, скорей всего запрется в кабинете и будет там тухнуть.
Кидаю на кровать сумку, стягиваю с себя футболку, юбку, снимаю бюстгальтер, распускаю волосы.
— Я тут подумал, — вздрагиваю от неожиданности, рефлекторно скрещиваю руки на груди, оборачиваюсь. Давид резко останавливается, его глаза, мои глаза с одинаковой жадностью впиваются в друг друга. Он снял пиджак, галстук, расстегнул наполовину рубашку. Мы, конечно, были почти голыми в одной постели, но он тогда спал, я делала вид, что сплю. Было волнительно, но не так, как сейчас…
Без слов, без какого там объяснения, делаем шаг.
Давид обхватывает одной рукой мой затылок, сгребая волосы в кулак, второй притягивает к себе, я едва могу дышать, упираюсь ладонями ему в грудь, подставляя губы для поцелуя. Ни о какой нежности, осторожности, что были ранее, не идёт речи. Целует жёстко, его напор сметает на своем пути все, не будь я согласна, принудил. Но я согласна, поэтому обхватываю его за шею, зарываясь пальцами в волосы.
