Зачем одинокому мужчине жилье на весь этаж с четырьмя спальнями, с огромной гостиной, столовой, кухней, кабинетом, с четырьмя ванными комнатами — загадка. Мне выделили одну из четырех комнат, великодушно разрешили господствовать в ней по своему желанию, со своими вещами, которые мы забрали из маминой квартиры. У малышки оказывается в папиной берлоге тоже комната, значит она все же периодически жила с ним. И одежда была. Забота Давида о моем состоянии очень тронула, видимо запомнил, что шоппинг для меня терапия.
Вчера меня накрыла тоска, я забилась в самый угол террасы, закутавшись в плед, смотря на темное море. Мысли не хотели формироваться в планы, цели, превратились в желе. Давид принес бокал вина, ободряюще погладил по плечу. И вот утром выдал карту.
— О, я смотрю у вас примерка полным ходом, — неожиданно раздается голос, который по идеи должен быть на работе. Но Давид, кинув пиджак на диван и какой-то пакет, присаживается на подлокотник. Хадя начинает перед ним кружиться.
— Красиво.
А ты? — устремляет на меня своими темные глаза, заставляя смутиться от внимания. Не спеша кружусь. Не сердится, что мы тут изображаем мать и дочь?
— Нравится? — недавно поймала себя на мысли, что мне необходимо для уверенности одобрение Давида. Когда вчера приготовила впервые самостоятельно ужин под чутким руководством ютуба, его «вкусно» вселило в меня больше бодрости духа.
— Вы выглядите великолепно. Хадя, смотри, что тебе принес папа, — как фокусник достает из пакета коробку, в которой оказывается кукла со зверьком.
Я сегодня видела этих героев, они из какого-то мультика. Судя по радостному лицу малышки, она любит этих персонажей, хватает подарок и бежит в свою комнату. У нее там большой дом для вот этих куколок.
— А мне подарок? — задаю вопрос под атмосферу, не рассчитывая ни на что.
— И для тебя у меня есть подарок, — удивленно вскидываю брови, подхожу ближе к Давиду. В его руках появляется футляр. Сглатываю, когда откидывает крышку. На белом атласе два обручальных кольца из белого золота.
— Почему не желтое? — лишь бы не молчать, дать время успокоиться сердцу, выровнять дыхание.
— Твое из белого золота, мое из серебра, — берет тонкое кольцо с россыпью бриллиантов, игнорируя вопрос. Открытая ладонь намекает мне дать ему свою руку. Конечно, я, как все нормальные, да и ненормальные, девушки мечтала о свадьбе с любимым человеком, в белом платье, с фатой два метра, как минимум, с лимузином и банкетом.
