— Голая что ли?
— Нет, расстегнутая рубашка, а-ля небрежность во всем прикиде, словно только что встала с кровати.
— Сейчас такая мода. Муж не объяснил причину ее присутствия?
— Я его и не спрашивала. У меня глаза есть, сама все прекрасно вижу.
— Ох, Ален, сдается мне, что ты скорей придумала то, что увидела. Сама ведь сомневаешься, — Алекс пересаживается ко мне, щипает за щеку. — Любишь, вот и злишься, что другие на него слюнки пускают.
— Меня бесит, что он никак на это не реагирует! Словно так и должно быть! Словно блаженный какой-то!
— А как он должен реагировать? Уволить секретаршу? А если она хороший специалист? — слова Алекса напоминают мне слова Давида, когда он объяснял мне, почему Варя его устраивает.
И ведь знал, наверное, о нервном дыхании своей сотрудницы.
— Ок. А коллега?
— Нужно было послать, — смеется, кладет руки мне на плечи и притягивает к себе. — Ревнивица ты. Уверен, что твой муж даже не подозревает….
— О чем не подозреваю? — раздается ледяной голос Давида. Мы с Алексом, как подростки, которых застал за неприличным занятием директор школы, шарахаемся друг от друга.
Вот это, блин, попадос!
— Привет, — Алекс быстрее меня приходит в себя, слезает к кровати. Давид подобно хищнику следит за каждым его шагом с опасным прищуром. — Я Алекс, друг Алены.
— Друг? — недоверчиво изгибает бровь.
— Ну не коллега же, — язвлю, скрещивая руки на груди. Защитная реакция при ощутимом негативе — это разозлиться в ответ.
И я злюсь. Злюсь за Париж, за Элен, за то, что не понимает, почему я злюсь. Давид медленно идет в сторону стола, кладет на него букет цветов. Красивый букет. Ставит на стул пакет. Может привез вкусняшку?
— Давид, муж Алены, — ровным голосом представляется, с непробиваемым лицом протягивает руку Алексу. Тот незамедлительно ее пожимает и расплывается в улыбке, но его харизма на муженька не действует. Да, друг, муж у меня по женщинам.
— Наверное, хороший друг, раз обнимаетесь. Почему я раньше о тебе не слышал и не видел?
— Видел, — встреваю в разговор. Ей богу как на трибуне сижу, наблюдая за куражами двух самцов. Ток один просто заигрывает, дразнит, второй готов вонзить свои клыки в глотку сопернику.
— Не помню.
— Еще бы. Это было год назад, перед торжественной свадьбой у тебя на родине.
— Понятно, — вот так тебе, положительный ты мой, выкуси. Прочувствуй всю мою иронию в каждом слове.
