— Собрались? — захожу, присаживаюсь на подлокотник кресла. Хадя широко улыбается, подбегает ко мне. — Готова к переезду? — активно кивает головой, показывает мне на пакет, в котором лежат игрушки.
— Это ее самые любимые, — поясняет Алена, обнимая дочку со спины. — Но мы купим еще много-много других игрушек! Как и нарядов!
— Обязательно. Сейчас заедем к бабушке и поедем домой, — неужели у меня действительно будет дом? Дом, где ждут? Поднимаю глаза, Алена корчит рожицы, Хадя улыбается, я сам чувствую, как губы растягиваются в улыбке.
Спускаю чемоданы на первый этаж. Мама с Мирой стоят возле лестницы.
— Мы заедем в больницу, потом домой. Я позвоню, как приедем, — целую в щечку маму, поворачиваюсь к Мире. Сестра опускает глаза. Целую ее в лоб, ободряюще поглаживаю по руке. Надеюсь, ей хватит ума держать язык за зубами. Прощаются с Хадей и Аленой, отец помогает донести вещи до машины.
— Ты правильно поступаешь, сынок. Семья должна жить вместе.
— Я тоже так думаю, — ошибки прошлого брака повторять не собираюсь.
Поэтому квартира Алены будет пустовать, стоит, наверное, уже присматривать дом. Или квартиру побольше. Вопрос по расширению площади как-то внезапно меня озадачил. Ведь у нас будут еще дети и в моей квартире нам будет тесновато.
До больницы доезжаем без происшествий. Втроем идем к бабушке в палату. Ее отец определил в одиночную, поэтому посещать можно по договоренности в любое время.
— Бабуль, привет! — захожу в палату. Нет, я не думал, что увижу тут умирающее создание, не в характере бабушки умирать, но и бодрую, в хорошем настроении тоже как-то не ожидал увидеть.
Прищуриваюсь.
— Бабушка! Чудесно выглядите! Помолодели! Ну-ка, рассказывайте, что вам капают, чтобы я знала, что мне нужно купить, когда почувствую себя немощной старой женщиной! — Алена берет стул и ставит его возле кровати для Хади, я подхожу к окну и скрещиваю руки на груди.
— Пусть тебе не потребуются эти знания, но названия я себе записала, — возвожу к потолку глаза. Эта женщина невозможна, теперь я в больших сомнениях, что ее увезли в больницу с гипертоническим кризисом.
Чет даже не посмотрел на приехавших фельдшеров, у нее кажись и там были знакомые.
— А мы вот папу нашего уломали, теперь едем всем составом домой! Долой раздельное проживание!
— От этих новостей мне прям легче на сердце, — театрально прикладывает руку к груди, улыбается. — Возможно, мне суждено еще увидеть пару внучат, — косится на меня хитрым взглядом.
