— Ты просто ворвалась в мою размеренную жизнь и все на хрен снесла, очаровав дорогих мне людей, которым я доверяю, — берет за края футболки и тянет вверх. Я не сопротивляюсь. Его действия, его слова находят во мне отклик. Где-то должен же быть рядом табун единорогов с розовыми хвостами и гривой. Я хочу их увидеть.
— Ты сумасшедшая, — сомнительный комплимент, но последующий поцелуй дает понять, что сказано с нежностью. Давид дразнит. Губами. Руками. Целует каждый миллиметр обнаженной кожи. По венам медленно течет раскаленная лава, которая превращается в пульсацию между ног.
Невыносимо жарко. Я приподнимаю бедра, трусь ими об Давида, он прижимается ко мне. Между нами мои пижамные штаны, его полотенце и взаимное возбуждение. Мое рвется на волю, хаотично мною управляет, его знает, как нужно действовать. Вчера такого не было.
— Боже, не могу… — шепчу, прикрывая глаза. Мне стыдно, что у меня внизу все мокро, что в висках бьется мысль о скорейшей близости, хотя муж мой еще даже не прикасался к чувственному бугорку.
— Давид… — поднимает глаза, бесстыдно смотрит, облизывая языком сосок. Я шалею. Знаю, что видит мои муки, но не спешит мне помогать. Стягивает штаны, я натягиваю на голову рядом лежащее одеяло.
— Ален? — в голосе беспокойство, опускает мои руки с головы. — Ты чего?
— Мне стыдно.
— Стыдно? Тут ничего стыдного нет.
— У меня там все мокро и жарко, — ужас, как можно разговаривать о сексе и не краснеть? У меня уши горят от смущения.
— Это хорошо, значит я тебе нравлюсь, — смотрит в глаза, пальцы трогают мои складочки, распределяя всю влагу.
— Вчера я накосячил.
— Я забеременею? — паника в голосе, но через секунду успокаиваюсь.
— Нет. Я не это имел ввиду. Ты ж вчера не кайфанула, выражаясь твоим языком.
— А должна? Ведь первый раз.
— Было бы у меня побольше выдержки, было по-другому, но что случилось, то случилось. Сейчас буду исправляться.
— Обещаешь розовых пони?
— Пони? — недоуменно вскидывает брови, прекращая меня ласкать. Аж выть охота от этой пытки, сжимаю его руку ногами.
— Не тупи, пожалуйста, — усмехается на мои слова, целует так, что я цепляюсь за его плечи, двигая бедрами навстречу его пальцам. Кровь начинает бурлить, пузыриться, а в глазах мушки с пчелками летают, сейчас должно быть сладко и хорошо. Но…
— Блин…
— Как мало тебе нужно, оказывается, — его голос дробит меня на молекулы, хрипотца действует, как афродизиак. Я изнываю от нетерпения, жадно следя за темноволосой головой у себя на животе.
— Только не говори, что ты….
