Жарко от этого близкого контакта, когда чувствую не только сердцебиение, но и слышу чужое тяжелое дыхание. Скрещиваемся взглядами, и сердце ухает вниз. Неожиданно и непонятно."
"— О, кажется вы уже договорились друг с другом! — этот голос я узнаю. Узнаю, даже если его изменят, невозможно не узнать тембр человека, который перевернул твою жизнь с ног на голову.
— И тебе привет, брат, — Давид отпускает мою руку, отстраняется.
— Ну, дала невеста свое согласие? — устремляет на меня любопытный взгляд, я хмурюсь, пытаясь понять, на что я должна согласиться.
Что, блин, происходит?
4
* * *Так, дышать и улыбаться, пока не пойму, что происходит. Давид смотрит на братца прищуренным взглядом, я кожей чувствую его недовольство, раздражение, внешне он даже бровь не приподнимает. Почему-то только сейчас, глядя на мужчин, в мою голову закрадывается мыслишка, что «жених» не причастен к похищению. Радости и желания жениться я не вижу, а вот тип, напротив меня, не нравится мне с той минуты, как услышала его противный голос.
Это он мне в машине пихал в рот бутылку со снотворным, что я хорошо так отключилась, не чувствуя, как меня поднимали и куда-то несли.
— Не ожидал тебя здесь увидеть с утра, — Давид распрямляет плечи и двигает челюстью, а в голосе ирония. Я делаю шаг назад. Нет, не испугалась, мне просто стало неприятно от похотливого взгляда, жадно щупая глазами мою грудь. Мокрая ткань сейчас как вторая кожа, скрещиваю руки на груди и прячусь за спиной Давида. Защитник так себе, но он ни разу не посмотрел на меня заинтересованно.
— Не смог уснуть, зная, что являюсь вершителем чей-то жизни, — скриплю зубами, терпения во мне мало, даже капли не наскребется, а вот злости хоть отбавляй.
— Тебя просили?! — вылезаю из-за спины Давида, наступая на этого придурка, вершитель, бля. — Ты кто такой? А? — тыкаю пальцем ему в грудь, наслаждаясь его секундой растерянностью, но он ухмыляется, зараза такая.
— Дерзкая. Не показалось. А, Давид, цепляет? — опять его глаза смещаются с моего лица на грудь.
Я возмущенно фыркаю, а когда он облизывается, вскидываю руку, но ее перехватывают.
Давид ничего не говорит, берет меня под локоть и утаскивает в дом. Я благоразумно молчу, но когда он меня бесцеремонно толкает на кровать, шумно выдыхаю.
— Не, ты видел эту наглую морду? Ему даже не стыдно! Да ему нужно было влепить и еще сверху добавить! Какой наглец! И ты тоже хорош! — я, наверное, была похожа на дракона, готового вот-вот извергнуться огнем.
